Читаем Положитесь на Псмита полностью

— Я надеюсь, — журчал Псмит, — если вы не сочтете это зa вольность со стороны относительно недавнего знакомого, получить разрешение в надлежащее время послать вам маленький свадебный подарок. И как-нибудь в будущем, когда и тоже стану семейным человеком, вы с товарищем Кутсом приедете погостить в нашем уютном домике. Вы встретите непритворно сердечный прием. И, конечно, не обидитесь, если, прощаясь с вами, мы пересчитаем серебряные ложки…

Едва ли мисс Пиви можно было заподозрить в тонкокожести, и тем не менее при его последних словах ее белоснежное чело грозно нахмурилось. Небрежная дружелюбность куда-то исчезла. Она смерила Псмита сверкающим взором.

— Много трепешься, — заметила она ледяным тоном.

— Мой старинный недостаток, — виновато сказал Псмит, — неоднократно вызывающий многочисленные жалобы. Теперь я вижу, что утомил вас, и, надеюсь, вы разрешите мне выразить…

Он внезапно умолк — не потому, что истощил запас слов, но потому, что в этот миг над их головами раздался неожиданный громкий треск, и тут же с потолка посыпалась штукатурка, предваряя появление длинной стройной ноги, которая, дрыгаясь, повисла в пустоте.

Время и обветшание поработали над половицами в мансарде, куда Псмит водворил высокородного Фредди Трипвуда, и тот, осторожно передвигаясь в кромешном мраке, имел несчастье провалиться сквозь пол.

Но, как часто случается в нашей жизни, чья-то беда оборачивается чьей-то удачей. То, что для Фредди явилось жутким потрясением, с точки зрения Псмита, было манной небесной. В минуту нервного напряжения внезапное возникновение под потолком болтающейся человеческой ноги способно ошеломить и самое мужественное сердце. Эдвард Кутс не скрыл своего смятения. Подпрыгнув вверх на добрые шесть дюймов, он дернул головой и нечаянно спустил курок своего револьвера. Пуля впилась в штукатурку возле ноги.

Нога исчезла. С того момента как Фредди Трипвуд остался наверху один, он ни на секунду не забывал прощального предупреждения Псмита, что его подстрелят, вздумай он бежать, и пуля мистера Кутса представилась ему эффективным исполнением этого обещания. Отчаянным рывком выдернув ногу из бездны, он исполнил прыжок спиной вперед и достиг дальней стены, где, не имея возможности удалиться еще дальше от центра событий, вынужден был остановить свое отступление. Свернувшись в комочек настолько крохотный, насколько это было в его силах, он вжимался в стену, стараясь не дышать. От намерения объяснить сквозь пролом, что виной всему злополучная случайность, он благоразумно сразу же отказался. Хотя в другие критические минуты своей жизни Фредди часто показывал себя не слишком сообразительным, на этот раз ему достало проницательности понять, что окрестности дыры — места опасные, которых следует избегать. А потому, храня глубокое и нерушимое молчание, он скорчился во мраке и молился только о том, чтобы его оставили тут в покое.

Минуты шли, и создавалось впечатление, что это скромное желание будет удовлетворено. Снизу до него доносились шум и голоса, но они не сопровождались пулями. Было бы преувеличением сказать, что к нему вернулась беззаботная безмятежность, но и это было все-таки кое-что. Пульс Фредди начал замедляться.

А вот пульс мистера Кутса бился с опасной частотой. В нижней комнате с Эдвардом Кутсом стремительно творились нежелательные вещи. Сперва ему показалось, что следом за штукатуркой на него обрушился весь потолок, но впечатление это было ошибочным. Произошло всего лишь следующее: Псмит, обнаружив, что глаза мистера Кутса и его револьвер отвлеклись от него, прыгнул вперед, ухватил стул, ударил противника по голове этим стулом, избавил его от револьвера, метнулся к камину, забрал револьвер, лежавший гам, и теперь, угрожающе сжимая их оба, жег его взглядом сквозь сверкающий монокль.

— Без штучек, товарищ Кутс! — сказал Псмит.

Мистер Кутс с трудом поднялся с пола. Голова у него гудела. Он поглядел на револьвер, замигал, открыл было рот и снова его закрыл. Мучительное ощущение поражения охватило его. Природа не создала его для насильственных действий. Мирные манипуляции с колодой карт в курительной атлантического лайнера — вот что он любил, чем наслаждался, а применение физической силы было ему чуждо и неприятно. Для мистера Кутса война окончилась.

Но мисс Пиви была само упорство. Ее полотенце еще не болталось на канате ринга. Она стиснула колье стальной хваткой. Ее прекрасные глаза горели гордым вызовом.

— Думаешь, ты такой умный, а? — осведомилась она. Псмит поглядел на нее сочувственно. Ее твердость импонировала ему. Но дело есть дело.

— Боюсь, — произнес он с сожалением, — я вынужден побеспокоить вас просьбой отдать это колье.

— На-кася выкуси, — надменно изрекла поэтесса.

Псмит был глубоко ранен.

— Я дитя в подобных делах, — сказал он, — но мне всегда казалось, что в подобных ситуациях желания человека с огнестрельным оружием в руке выполняются без промедления.