— Да, на мой взгляд, вы поступите неразумно, если рискнете ждать второго такого случая.

— Только одно… — задумчиво произнесла Ева. — «Миссис Смит»… Звучит не очень, верно?

Псмит ободряюще улыбнулся.

— Следует смотреть в будущее, — сказал он. — Мы не должны забывать, что я еще только начинаю карьеру, которая, по моему убеждению, будет на редкость блистательной. «Леди Псмит» — уже лучше. «Баронесса Псмит»… еще лучше. И — кто знает? — «герцогиня Псмит»…

— Ну, в любом случае только что вы вели себя замечательно, просто замечательно. Этот ваш прыжок…

— Слова ваши, — сказал Псмит, — чудная музыка для моих ушей, но мы не должны забывать, что фундамент для столь успешного маневра заложил товарищ Трипвуд. Если бы не своевременное вмешательство его ноги…

— Боже мой! — вскрикнула Ева. — Фредди! Я совсем про него забыла.

— И правильно сделали, — сказал Псмит, — абсолютно правильно.

— Надо пойти выпустить его.

— Как скажете. И тогда он сможет пойти с нами погулять. Я как раз хотел предложить вам побродить по лесным тропинкам. Изумительный вечер и весело лепечущий товарищ Трипвуд подле нас — что может быть лучше? Я немедленно пойду и выпущу его.

— Не затрудняйтесь, не надо, — сказала Ева.

14. Псмит принимает пост

Золотая тишь безупречного летнего утра окутывала замок Бландингс и ближние его окрестности. С безоблачно голубого неба солнце изливало животворные лучи на все те розы, гвоздики, флоксы, анютины глазки, штокрозы, аквилегии, шпорники, камнеломки и синие-синие колокольчики, которым сады были обязаны своей неподражаемой красотой. В тени резвились молодые люди в спортивных костюмах и молодые же девицы в белых юбках и блузках. С теннисных кортов за живой изгородью доносились веселые возгласы, а птицы, пчелы и бабочки летали и порхали по своим делам с неуемной энергией и бодростью. Короче говоря, сторонний наблюдатель, приверженный к банальностям, сказал бы, что повсюду царило счастье.

Однако счастье даже в самые чудные утра редко бывает всеобщим. Гуляющие молодые люди и молодые же девицы были счастливы; теннисисты были счастливы; птицы, пчелы и бабочки были счастливы, Ева, в приятной задумчивости вышедшая на террасу, была счастлива. Фредди Трипвуд, расположившийся в курительной, был счастлив, смакуя полученную от Псмита в глухой час ночи информацию, что тысяча фунтов ему обеспечена. Мистер Кибл, дописывая письмо к Филлис с сообщением, что она может завершить переговоры о покупке линкольнширской фермы, был счастлив. Даже старший садовник Ангус Макаллистер был настолько счастлив, насколько способен быть счастлив шотландец. Но лорд Эмсуорт, обвисающий в окне библиотеки, испытывал только нервное раздражение, гармонирующее более с зимними метелями, чем с единственным солнечным июльским днем, который выпал на долю Англии за последнее десятилетие.

Мы уже видели его сиятельство в сходной позе и примерно в таком же настроении. Но тогда причиной его меланхолии была потеря пенсне. В это утро пенсне крепко оседлало его переносицу, и он видел все ясно и четко. Мрачен же он был потому, что десятью минутами ранее его сестра Констанция внезапно загнала его в библиотеку и осыпала язвящими упреками по поводу увольнения Руперта Бакстера, самого компетентного в мире секретаря. И к окну граф отвернулся, только чтобы укрыться от ее гипнотизирующего взгляда. А то, что он узрел в этом окне, погрузило его в еще более черную пучину отчаяния. Солнце, птицы, бабочки и цветы призывали его выйти в сад и насладиться жизнью сполна, но у него не хватало духа вырваться на свободу.

— По-моему, ты сошел с ума, — сказала сурово леди Констанция, возобновляя свою речь с того зачина, к которому прибегала уже несколько раз.

— С ума сошел Бакстер, — парировал граф, также повторяясь.

— Нет, ты невозможен!

— Он бросал в меня цветочные горшки.

— Ах, пожалуйста, перестань говорить об этих цветочных горшках! Мистер Бакстер мне все объяснил, и даже ты мог бы понять, что его поведение было вполне извинительным.

— Он мне не нравится! — вскричал лорд Эмсуорт, вновь отступая на последний рубеж — в тот окоп, из которого леди Констанции никак не удавалось его выбить.

Наступило молчание, как и за несколько минут до этого, когда дискуссия достигла той же стадии.

— Ты будешь без него как без рук, — сказала леди Констанция.

— Ничего подобного, — сказал его сиятельство.

— Нет, будешь и прекрасно это знаешь. Где еще ты найдешь секретаря, способного все предусматривать и ничего не упускать, как мистер Бакстер? Ты же знаешь, что ты — абсолютный ребенок, и, если у тебя не будет кого-то, кому ты можешь спокойно доверить свои дела, не представляю, чем это кончится!

Лорд Эмсуорт промолчал. И только тоскливо посмотрел в окно.

— Полнейшим хаосом! — простонала леди Констанция. Его сиятельство остался нем, но теперь в его белесых глазах мелькнуло нечто близкое к радости: в эту секунду из-за угла замка со стороны конюшен выехал автомобиль и, урча, остановился перед дверями. В автомобиле покоились кофр и саквояж. И почти тут же в библиотеку вошел Бакстер, одетый и обутый для дальней дороги.