…В позапрошлом году, спустя двадцать лет после командировки в Оглоблево, я совершенно случайно столкнулся с Игорем Игоревичем на Казанском вокзале. Времени свободного у нас было предостаточно, и мы хорошо посидели в кафешке, под кофе с коньяком, повспоминали былые годы, былые цены и былой кипяток, повздыхали. В беседе всплыл и Петрович.

– А вы знаете, язык всё же удалось идентифицировать. Один книжный червь докопался.

– Вот как?

– Да. Он работал всю жизнь с глиняными табличками, и каким-то образом к нему попала наша магнитофонная плёнка. И зачем-то он её включил. И уж совершенно сказочным образом смог распознать язык. Именно тот, на котором написаны таблички.

– И что это за язык, интересно?

– Кельтиберский.

– Вот видите, как всё легко объясняется! Язык этот есть, Петрович просто подслушал его и ненароком выучил.

– Где подслушал?!

– Ну не знаю… По телевизору, пока спал!

* * *

Так загадку появления языка и не разгадали. В Оглоблево не раз ездили экспедиции из Москвы – хотели с помощью знающих язык людей разобраться с глиняными пластинками. Ничего не вышло – Петровича уж давно нет, а другие мужики никакого языка, Кроме русского, не знают. Проверено абсолютно точно. Что касается женщин, тут дело сложнее. Выяснить, знает ли кто из них древнекельтский так и не удалось. Потому что они водку пить не хотят. А вина на них разве напасешься?

Дерсу Узала

Он заявился ко мне в конце февраля, без телеграммы, без звонка, вообще без предупреждения – как будто его тут ждут – не дождутся круглый год. Вломился в квартиру большой, шумный, весёлый, краснощёкий и круглолицый, пропахший хвоёй, воском и морозом, весь в снегу, бросил на пол огромный мягкий мешок и принялся меня обнимать, будто закадычного друга. «Он» – это племянник Данилыча, Виктор, весельчак и балагур, человек удивительно открытый, прямой и бесхитростный, из той же деревни Михайлово.

– Какими судьбами? – насилу вырвавшись, только и смог выговорить я.

– Дык в гости! – обрадовано заявил Виктор, – как и обещал. Или забыл, как приглашал, а?

Ах ты, чёрт, ведь и правда! Было дело в Михайлово, по пьяной лавочке, приглашал я его в гости. Из чистой вежливости, разумеется. Кто ж мог знать, что он возьмёт, да и приедет.

– Как же ты меня нашёл-то, Виктор? Я же адреса не оставлял…

– А проще простого! У Данилыча взял дяди Колин адрес, а у дяди Коли – твой.

– А, ну да! Об этом я и не подумал… И надолго ты? По делам, или так, в зоопарк сходить?

– Да, понимаешь, собрался я машину купить. А где, как выбрать – не знаю. Вот и решил с тобой посоветоваться.

Оказывается, он ещё у себя в Михайлово решил остановиться у меня, чтобы я и на рынок его свозил, и помог машину выбрать. Ну что с ним с таким делать? Дал слово – держи. Пришлось оставлять у себя, в гостях, до самой субботы, ведь именно по субботам на рынке торговали подержанными машинами. Прямо с утра в субботу и поехали.

Хотел он, конечно же, «Жигуля», не простого, а фургончик, или по научному, универсал, ВАЗ-2102. Его и стали выбирать, медленно прохаживаясь между бесконечных рядов машин. Виктор всё западал на красненькие машины, с виду блестящие, но внутри, как назло, изрядно ушатанные, и приходилось оттаскивать его силой от словоохотливого продавца с глазами, такими же невинно-честными, как у кошки, только что разбившей вазу. Шатались мы часа три, и Наконец я выбрал серенькую, немного поцарапанную «двойку» в очень даже неплохом состоянии. Стояла она ровно, твёрдо, не проседая на бок, как многие другие. Ну и что с того, что невзрачная? Зато завелась с ходу, и мотор не дымит, работает ровно, без стуков. И не битая. Видишь, краска родная, потертая. Значит, геометрия в порядке и гнить будет меньше. А главное – цена подходящая, как раз пять тысяч. Её и купили. В тот же день всё оформили, как положено. Дело осталось за малым: перегнать машину в деревню.

Вроде бы вопрос простой: сел – да и поехал. Но рулить Виктор ещё не умел, и потому роль водителя доставалась мне. А зимняя дорога – она коварна и опасна, особенно дальняя. Всякое может случиться. К тому же резина на машине летняя и не первой свежести. В городе ещё ничего, дороги солью посыпают, а за городом – ужас как скользко. Однако ехать всё же надо, не отвертеться.