Читаем Полигон полностью

…А утром поезд остановился в родном городе. Виктора прямо на перроне встречали жена и сынишки, то-то было визгу и радости! Младший как повис на шее – так и не слез до самого дома, а старший уцепился за штанину и важно шёл рядом. Сияющая жена пристроилась с другой стороны, взяв его под руку, безостановочно говорила. Их дом, оказывается, уже сдали, и можно идти за ордером. «Пацаны-то как выросли», – подумалось ему, – «Серьёзные стали. А Наташка совсем не изменилась. Может, это и есть счастье?»

* * *

Как-то незаметно праздник встречи перетёк в будни, и потянулись одинаковые серые дни. Наташка просто изнывала от нетерпения, так хотелось съехать из коммуналки, проела ему всю плешь – когда съездим квартиру посмотреть, когда ордер получишь… Вон, Поповы уже переехали, Терещенки… Он только отмахивался – недосуг, мол. А когда они всё же выбрались к новостройке, оставив пацанов с бабушкой, их ждал страшный удар. Их квартира (всё точно, этаж восьмой, номер 152) оказалась двухкомнатной! Виктор обошёл её несколько раз, обследовал и кухню, и санузел (раздельный, между прочим!), и обе комнаты, и лоджию, и длинный кривой коридор, и маленькую кладовую. Может, кладовая вместо комнаты? Нет, мала слишком, по метрам не сходится. Он лазил по новенькому, ещё пахнущему лаком паркету с рулеткой, которую прихватил с собой, чтобы замерить проёмы и прикинуть, пройдёт ли бабушкин шкаф. Кухня, 9,5 метров, была, две комнаты – 12,2 и 14,3 метра – тоже имелись. А третьей, площадью 21 метр, не было! Виктор боялся взглянуть на Наташку, чувствуя спиной её молчаливое, стремительно нарастающее негодование. Ну не украли же эту проклятую комнату в конце концов!

– Ну что, нашёл? – услышал Виктор Наташкин голос и втянул голову в плечи.

– Говорила тебе, поедем, посмотрим, а ты всё тянул! Дотянул вот, комната пропала. Перестань ползать со своей дурацкой рулеткой, не будь идиотом! Здесь только две комнаты, неужели не ясно? Вот так, значит, тебя твоё начальство ценит?

– Можно подумать, если б мы приехали двумя неделями раньше, здесь было бы три комнаты…

– Молчи лучше! Если б мы приехали первыми, можно было бы вытребовать другую квартиру! А сейчас люди уже расселились, живут.

– Ну да! Ордера выписаны уже давно, и никто квартиру не поменял бы…

– Тебе просто наплевать на меня! И на детей!

Наташка ударилась в слёзы, и Виктор, не переносивший ни слёз, ни скандалов, мгновенно капитулировал. И был направлен рыдающей женой в профком, выяснять и требовать, причём немедленно, в крайнем случае – в понедельник.

* * *

В профкоме люди были ошарашены не меньше – у них в документах квартира Виктора за номером 152 числилась трёхкомнатной, жилой площадью 47,5 метра. Сперва даже не поверили. Но Виктор настаивал. Ругался и грозил вывести всех на чистую воду и дойти до Генерального. Дело дошло до того, что сам Яков Михалыч ходил проверять квартиру. Лично. И уже через неделю Виктору были принесены извинения и предложена новая квартира в строящемся доме. А пока идёт строительство (протянется оно ещё года два, максимум – три), Виктор с семьёй может пожить в 152-ой квартире, это всё равно лучше, чем коммуналка. И район хороший, и до транспорта рукой подать, и магазины рядом, и детсад. И с садиком, профком, конечно, поможет, два места предоставит вне очереди. А ещё – путёвку, в Крым. На всю семью. В бархатный сезон. И Виктор сдался. А что было делать? Поселились в двухкомнатной.

Потихоньку привыкли к новой квартире, мебелью обзавелись, купили цветной телевизор. И так бы и жили себе в двух своих комнатах припеваючи, если б не одно происшествие, случившееся на Старый Новый Год.

Виктор собрал у себя человек восемь, или девять, и они хорошо посидели. Наташка с удовольствием хлопотала, и с не меньшим удовольствием хвасталась перед дамами раздельным санузлом и кафелем на кухне. Мужики оккупировали праздничный стол и вовсю веселились, наперебой рассказывая всякие забавные случаи, и нередко разговор прерывался дружными вспышками хохота. Словом, языки развязались, и получился настоящий вечер воспоминаний. Тема по закону жанра начала уже сползать к дамскому вопросу, но её перебил, хлопнув себя по лбу, будто вспомнив нечто важное, Саша Калмин.