Читаем Полигон полностью

Понизив голос, он по секрету поведал, как сетовал Разум Иванович насчёт проданной первой партии МИГ-29 в Индию. Мол, сейчас к американцам самолёт попадёт, они его по винтикам разберут. То-то заморские инженеры удивятся, когда увидят наши опоры двигателя. Как это – Серёжа не в курсе про опоры? Ах, ну да, ты у нас по радарным делам… Тогда объясню. Дело в том, что роторы наших двигателей сделать с хорошими допусками, как у американцев, невозможно, поскольку станки у нас порою аж 1928 года выпуска. Это в Штатах поступают просто: нужна новая технология – они покупают станочный парк, не считаясь с расходами. А нам кто позволит? Да чего там, вы ж всё в курсе. Так вот. Отбалансировать вал ротора, сработанный на этих станках, порой просто невозможно. Вот Разум Иванович и изобрёл такую штуку – упруго-демпферную опору, которая гасит неизбежные колебания двигателя. Надо сказать, оригинальная вещь получилась, и работает изумительно, и надёжна, как утюг. Такие опоры и стали ставить на МИГи. У американцев-то опоры жёсткие, потому что роторы великолепно отбалансированы. А теперь американцы увидят нашу, упругую опору. То-то они удивятся! И смеяться над нами лапотниками станут.

– Брось, Саша, – парировал Виктор, – Ведь и плюсов немало: с нашей опорой двигатель нормально работает, даже если оторвёт лопатку! Больше того – лётчик вибрации не чувствует! Что в военных условиях ой как важно – наш самолёт оказался с большим запасом живучести, чем самолёт супостата, и всё из-за технологической отсталости. И – дешевле, причём в разы. Так что не смеяться они будут, а локти кусать!

– Правильно. Согласен. У нас народ ушлый, что-нибудь – да придумает, – встрял прибалт Саулюкас Нематюкайтис, программист из девятого отдела, – Вот космонавт Леонов рассказывал, как американцы на орбите коньяк пили. Они, понимаете, протащили фляжку коньяку на станцию, а выпить смогли только половину. Конечно, на Земле знали, что они тащат с собой спиртное, но решили, мол, астронавты, народ рассудительный, не нажрутся на орбите и мордобой не устроят. Так вот. Брали в рот горлышко и сжимали её – мягкая она была, хоть и из нержавейки, но тонкая. Выцедили они ровно полфляжки, а дальше – не смогли. Сколько ни вертели эту фляжку, прямо как мартышка и очки, переворачивали, трясли, пытались через соломинку высосать, совали внутрь промокашку, чтобы пропиталась коньяком – ничего не вышло. В невесомости жидкость собралась в шарики, и от соломинки и других ухищрений эти шарики просто разлетались. Допить коньяк они так и не смогли. А следующий экипаж был наш, русский. И когда ребята вернулись с орбиты, после официальной встречи они поблагодарили американцев за угощение, мол, коньяк был отменный, выпили до дна, до последней капли. Американцы сперва только смущались, а потом насели на наших, как, мол, смогли выпить-то? Мы не для вас, говорят, оставляли, а просто допить не смогли. Ну наши и говорят: да проще простого, чего голову-то ломать? С фляжкой во рту один поднимался под потолок станции, второй бил его по затылку и в полёте вниз коньяк поднимался вверх и попадал в рот. Потому что в космосе веса нет, а инерция есть.

– Всё-то ты перепутал, Санёк, – заявил Калмин, – Во-первых, рассказывал никакой не Леонов, а Гречко, Георгий Михайлович. Во-вторых, говорил он не про американцев, а про себя. Это он с испытывал коньяк на орбите с Юрием Романенко. В-третьих, в невесомости и коньяк и воздух одинаково ничего не весят, и потому они смешиваются, образуя пену. И когда нажимаешь на фляжку с пеной, она не выходит, а просто сжимается. Но по сути ты всё правильно изложил – наш народ, конечно, изобретательней!