Читаем Похитители мудрости полностью

— Немного рисует, — продолжал собеседник, — но это больше для себя. Дизайном балуется… Случается, и за плату. Иногда печатает статьи в журналах. Причем высказывает в них весьма оригинальные мысли! — восхищенно качнул кудлатой головой профессор.

— А где он живет? — спросил Сергей Викторович.

— Вот этого не скажу: я у него ни разу не был. Только иногда сталкивался с ним у Зои Федоровны. Думаю, он там часто бывал.

— Ладно, разыщем мы его как-нибудь. Теперь меня интересует такой вопрос: вы знакомы с библиотекой Шарфиной? Можете нам подсказать, что именно пропало?

— Навряд ли… Я с ее книгами знаком, как бы это поточнее сказать, визуально, что ли… Приходилось держать в руках некоторые книги, но как называется каждая… Нет, тут я не смогу помочь, — решительно сказал Эдуард Филиппович. — Не по Сеньке шапка! — усмехнулся он. — Моего знания английского и арабского там бы явно не хватило. Я хоть и читаю курс «Религии мира», но санскрита и тибетского языка, к сожалению, не знаю. А она свои книги вывезла в основном из буддийских храмов. Как уж их ей отдали, не берусь судить.

— А сама она знала тибетский и санскрит?

— Я думаю, в совершенстве. Кроме того, владела английским и монгольским. Как бы иначе она могла много лет жить и работать в Индии и Непале? И зачем бы тогда ей нужны были эти книги?

— Давайте попробуем зайти с другой стороны, — решил Сергей Викторович. — Кого, по-вашему, могли эти книги заинтересовать? Ведь их через букинистический магазин не сбудешь, да и с рук не продашь.

— Это верно, — задумчиво ответил Головин. — Настоящий ученый на преступление не пойдет, — стал рассуждать сам с собой профессор. — Он бы просто обратился к Зое Федоровне за консультацией. Я думаю, их похитили по чьему-то заказу, чтобы потом вывезти за границу. Там их легче продать: многие музеи и библиотеки существуют на средства частных фондов. И купить редкие экземпляры книг для них не проблема.

— Еще один вопрос: вы не можете мне подсказать, хотя бы предположительно, где сейчас Зоя Федоровна?

— Самый легкий вопрос! — улыбнулся Головин. — Если я не знаю, кто к ней был ближе всех, как я могу сказать, где она? Могу только заверить, что не у меня! Что-нибудь еще? — спросил Головин, посмотрев на часы. — А то у меня скоро очередная лекция.

— Почему вы рекомендовали Шарфиной именно Нину Злотову?

— Во-о-он что… — протянул Эдуард Филиппович. — Тут все просто: человеку надо доучиться, а жить не на что. Куда же ей, разнорабочей идти? Вот так сразу — с высот мысли и по колено в грязь? Так человека и сломать недолго, — хмуро заметил Головин, вставая со стула. — А тут как раз Зоя Федоровна пожаловалась мне, что хотела бы взять к себе приходящую домработницу, но не может подобрать надежного человека. Я и порекомендовал ей Злотову… Она у меня на курсе лучшей студенткой была! Возникновением нетрадиционных религий интересовалась. А что, — спохватился профессор, — вы ее в чем-то подозреваете?

— Пока ни в чем, — заверил его Друян.

— И то слава Богу! — облегченно вздохнул Головин, подавая на прощание следователю широкую, крепкую ладонь. — Заходите, если возникнут еще какие-нибудь вопросы.

* * *

— Ты что, на заседании ученого совета у них был? — раздраженно спросил Рымов следователя, когда тот приехал в прокуратуру. — Я уже в университет хотел звонить… Так кому? Ректору? — зло спросил сам себя прокурор.

— Что-нибудь случилось, раз я вам срочно понадобился? — излишне резко спросил Друян.

— Случилось… Три убийства, вот что! И все из той же цепочки: с квартирой Шарфиной связаны.

— Кого там убивать? — удивился Сергей Викторович. — Квартира заперта и опечатана. «Наверное, Шарфина вернулась домой с кем-нибудь из сопровождающих, а их…» — мелькнула у Друяна мысль.

— Ты садись, — предложил, несколько остывая, прокурор. — Хочешь к столу, хочешь на диван.

Следователь сел к столу, напротив Рымо-ва, и выжидательно посмотрел на него, не торопя с продолжением начатого разговора.

— Картина в кабинете у Шарфиной какая-нибудь была? — задал неожиданный вопрос Константин Григорьевич. — А то капитан Стрекалов не помнит, судмедэксперт говорит, что это вообще не его дело, а участковый спрашивает меня: «А где она висела?»

— Была, — утвердительно кивнул головой следователь. — На ней пастух был изображен… Сидел возле костра.

— Не знаю, пастух или кто другой, — раздраженно переложил прокурор на столе папки. — Только эта картина оказалась возле дверей комнаты на даче Сбитнева. А сам хозяин дачи и его гость сидели в креслах застреленными. У каждого по две пули… Стреляли, видно, в упор. В грудь и в голову.

— Сбитнев, Сбитнев… — старался следователь вспомнить, где он слышал эту фамилию. Но, порывшись в тайниках памяти, признался: — Нет, не помню такого. А второй кто?