Читаем Похитители мудрости полностью

— Абсолютно ни в чем! — искренне заверил капитан собеседницу. — Но мне с ней надо обязательно поговорить. Она единственный человек, который может нам многое рассказать о жизни Шарфиной и помочь найти преступников.

— Вот этого мы с ней и боимся! — призналась Ирина Матвеевна.

— Чего вы боитесь? — не понял Стрекалов.

— Найдете вы грабителей, потом на суде заставите ее выступить свидетельницей. А тогда что? Ходи и жди, пока тебе кто-нибудь в толпе нож в бок сунет?

— Но ведь она не присутствовала при ограблении! — возразил капитан. — О чем ей свидетельствовать? «А вообще-то еще неизвестно: запасные ключи были только у нее», — смущенно подумал он.

— Все равно, — упорствовала мать Нины. — Назовет вам знакомых Шарфиной, которые у нее часто бывали, а они вдруг окажутся виноваты… Вот тебе и свидетельница!

— Хорошо, — встал капитан со стула. — Я вам обещаю, что в любом случае она не будет свидетельницей. А сейчас мне надо с ней поговорить. Все равно мы ее рано или поздно найдем, — продолжил Стрекалов. — Только тогда уже будем с ней разговаривать как с подозреваемой.

— В чем ее подозревать? — в очередной раз испугалась Ирина Матвеевна. Немного поколебавшись, спросила: — Вы с машиной?

— Да, — кивнул Григорий Петрович. — Недалеко от вашего магазина стоит.

— Ну, идемте, — решилась продавщица. — Я с вами проеду, покажу, где она спряталась. Она у моей двоюродной сестры живет. Идите, я сейчас подойду, только напарницу предупрежу.

— Вы скажите адрес, я сам проеду, — предложил капитан.

— Она не откроет никому, кроме меня, — ответила Ирина Матвеевна, распахивая дверь подсобки.

* * *

Капитан Стрекалов уже открыл дверцу машины, собираясь подождать Злотову за рулем, но внезапно раздумал. Внимание его привлекла светлая «волга», стоявшая неподалеку, в салоне которой со скучающим видом сидели двое молодых мужчин. Григорий Петрович вспомнил, что эта «волга» все время держалась сзади, пока он ехал в книжный магазин, а теперь ее пассажиры явно дожидаются его. «Значит, они меня пасли от самого райотдела! — с досадой подумал он. — А теперь им интересно, куда я дальше поеду». Вынув из кармана пиджака блокнотик, капитан демонстративно записал номер «волги» и, подойдя к открытому окну передней дверцы, сдержанным тоном сообщил ее пассажирам:

— Если вы сейчас поедете следом за мной, гарантирую крупные неприятности. Лучше будет, если вы уедете отсюда первыми.

Сказал это, даже не нагибаясь к открытому окну, и зашагал обратно к своим служебным «жигулям». Сев за руль, с удовлетворением увидел, как мимо на малой скорости проехала светлая «волга» с неизвестными преследователями и вскоре растворилась в транспортном потоке улицы.

…Разговор с Ниной Злотовой поначалу не вязался: смущенная неожиданным приходом капитана, девушка была скована, на вопросы Стрекалова отвечала скупо и неохотно. Но постепенно разговорилась, интонация утратила холодок отчужденности, а во взгляде перестала сквозить настороженность.

— Нет, я никого из знакомых Зои Федоровны не знаю, — отвечала девушка. — Они называли по телефону свои фамилии, когда просили передать трубку Шарфиной, но я их не запоминала. Мне это было ни к чему…

— А когда они приходили к ней домой? — задал очередной вопрос капитан. — Не открывали же вы дверь кому попало…

— Она обычно давала мне список, кого сегодня ждет и на какое время. Потом я отдавала эту бумажку ей, — ответила Нина.

— А к чему такая предосторожность? — удивился Григорий Петрович. — Она что, кого-то боялась?

— Не знаю, — пожала девушка худенькими плечиками. — По-моему, нет. Просто не хотела, чтобы к ней приходили все, кому вздумается. Многие ведь считали, что она занимается лечением рака или… других болезней… Мужских, — смутилась девушка. — Ведь к ней в основном мужчины приходили, — пояснила она. — И еще не старые — лет сорока, пятидесяти… Особенно соседи злились, — припомнила Нина. — Чужих, говорили, лечит, а своих не хочет, потому что стыдно большие деньги брать. Видели, в прихожей плакатик висит? — улыбнулась Нина. — Это ей знакомый художник его написал, а я на стенку повесила.

— А художник у вас часто бывал? Какой он из себя?

— Худой! — рассмеялась Нина. — Длинный и худой. Волосы светлые и все время рассыпаются в разные стороны, — припомнила девушка приметы неизвестного художника. — Наверное, мыл их часто, — предположила она, — вот они и не держались. И взгляд у него какой-то странный: в себя смотрел.

— В себя? — удивился капитан.

— Это я так сказала. А вообще-то… Вот разговариваешь с ним и вдруг замечаешь, что он тебя совсем не видит, а думает о чем-то другом, точно свои мысли со стороны рассматривает. Зовут его Владимир Михайлович. А вот фамилию не знаю, — извиняющимся тоном закончила Нина.

«Вообще-то она, наверное, знахарством занималась, — подумал капитан о Шарфиной, вспомнив, что водном из шкафов книжные полки были набиты многочисленными холщовыми мешочками с неизвестными травами. — Но помогала она только избранному кругу лиц. Вот только кому?»