Читаем Похитители мудрости полностью

Проснулся Сергей Викторович рано. Несколько минут полежал в кровати с закрытыми глазами, перебирая в памяти события вчерашнего дня, затем решительно встал и направился в ванную. На кухню, к завтраку, вышел свежевыбритым, с ясными глазами, но непривычно молчаливый. Ел мало и неохотно, явно пересиливая себя, а вот крепко заваренного кофе попросил жену налить вторую чашку.

— Ты пойдешь сегодня на службу, — мягко спросила жена, — или, может, позвонить, что ты заболел?

— Чем? — спросил Друян, жадно глотая душистый напиток.

— Вчера ты хорош был, отец! — с юношеской развязностью заметил сын с противоположного конца стола. — Что вы обмывали? Наверное, какого-нибудь крупного мафиози прищучили?

— Кирилл! — одернула сына Зоя Александровна. — Тебе пора собираться в институт.

Покончив с немудреным завтраком, Сергей Викторович позвонил на квартиру Рымову и сообщил ему, что прямо с утра, не заезжая в прокуратуру, отправится в университет, чтобы встретиться с профессором Головиным.

— Вы договорились с ним о встрече? — спросил прокурор. — А то получится так, что ты приедешь в университет, а Головин занят на лекциях.

— Нет, нет, все договорено, — успокоил шефа Друян, хотя на самом деле ни о чем с профессором не договаривался. Но, по мнению следователя, чтобы получить ответы на свои вопросы, ему не потребуется много времени, и договариваться о такой мелочи заранее было необязательно.

Сергею Викторовичу повезло: после первой академической пары у профессора было в расписании «окно», и он, прикинув что-то в уме, быстро разыскал пустующую аудиторию. Раскрыв дверь, по-хозяйски пропустил следователя вперед и, легко неся свое большое, несколько грузноватое тело, удовлетворенно заметил:

— Ну вот, тут нам никто не помешает.

«Лет за пятьдесят, — искоса оглядел его Друян, — а выглядит моложе. И седины почти нет», — мысленно позавидовал следователь густой профессорской шевелюре темно-каштанового цвета.

— Вы, наверное, слышали, Эдуард Филиппович, что у Шарфиной неприятности? — спросил Друян, когда они сели у преподавательского стола.

— Слышал, — кивнул Головин. — Но что-то мало верю в случившееся.

— Что ее обокрали? — уточнил Друян. — Так это точно: я сам с оперативниками в квартире был.

— Нет, — с досадой поморщился профессор. — Тут у меня никаких сомнений. Но вот ходят слухи, что ее убили, а она ожила и исчезла из морга. Это как понимать? — вопросительно посмотрел Головин на следователя.

— Глупости! — отрезал Друян, понимая, что он не готов к такому началу беседы. — Во-первых, она не была убита, хотя судмедэксперт и не обнаружил у нее никаких признаков жизни.

— Простите, — смущенно перебил профессор следователя, — мне такая формулировка не совсем понятна: «не была убита, но без признаков жизни».

— Видите ли, — занервничал Сергей Викторович, — рядом с ней обнаружили шприц странной конструкции, а на локтевом сгибе — след укола. Мы подозреваем, что ей ввели в вену сильный наркотик, который вызвал глубокий обморок. Потому врач вначале и подумал, что Шарфина мертва, — неохотно стал посвящать следователь собеседника в детали дела.

— Значит, она все-таки ушла из морга? — с плохо скрываемой радостью уточнил Головин.

— Ушла, — вынужден был признать Друян. И, по-моему, напрасно. Надо было дождаться врача, а…

— Ну да, дождаться! — иронично отозвался Головин. — Еще неизвестно, как дело бы повернулось до его прихода. А так — жива!

— Эдуард Филиппович! Я вас только очень прошу…

— Не беспокойтесь, — понял профессор Друяна с полуслова. — О нашем разговоре никто не узнает. Сплетен и без меня хватает.

— Хватает, — вяло согласился следователь. — Потому я и пришел к вам, чтобы вы нам помогли скорее распутать это дело.

— Чем смогу… — скромно пообещал Головин.

Серые прищуренные глаза профессора в сетке мелких морщин смотрели на Друяна с насмешливым выжиданием, как бы спрашивая: «Чем же я могу вам помочь? Вряд ли что из этого путное выйдет. Раз уж вы не смогли отличить живого человека от мертвого… Если Бог ума не дал, своим не поделишься!»

— Не могли бы вы назвать мне людей, с которыми Шарфина была наиболее близка? — спросил Друян.

— Она ни с кем не была близка, — не задумываясь, ответил профессор. — Со всеми знакомыми поддерживала одинаково ровные отношения. Причем, если они этого хотели, — подчеркнул Головин. — Сама она в гости ни к кому не ходила и себя не навязывала.

— Может, я не так вопрос задал, — виновато сказал Сергей Викторович. — Кто у нее часто бывал? Может, она в разговоре об этом упоминала?

— Трудно сказать, — наморщил Головин лоб. — Я бывал, но не слишком часто. Еще, наверное, Камышин, — неуверенно продолжил профессор.

— А это кто? — поинтересовался Друян, записывая фамилию.

— Владимир Михайлович? — откинулся на спинку стула Головин. — По образованию он философ, но не работает.

«Еще бы! — мысленно воскликнул следователь. — Если работать, то когда же думать?»