Читаем Поезд полностью

Пасечный выпрямил вялое длинное тело. Повертел маленькой головой, покрытой рыжей фуражкой со сломанным козырьком. Рядом с «пассажиром» стоял фирменный поезд «Эльбрус». Со стороны и не подумаешь, что фирменный: грязные вагоны глядели в густеющий весенний вечер пыльными слепыми окнами. Казалось, они вросли в тугую землю своими корнями-рельсами и сдвинуть их с места нет никакой возможности. Маловероятно, что электрик с фирменного поезда имел лишние текстропные ремни, но чем черт не шутит, а вдруг… Не за так, как говорится, своя цена существует, такса. Да и Пасечный не из собственного кармана коммерцию обеспечивает – проводник компенсирует издержки, проводник от своих обязанностей не отопрется, заплатит.

– Эй! На «Эльбрусе!» – Пасечный поднял лицо к ближайшей площадке. – Проводник!

На площадку вышла тетка с ведром. Подозрительно оглядела Гаврилу Петровича. Суровое выражение лица потеплело – признала своего.

– Электрик ваш далеко? – вопросил Пасечный.

– Сняли электрика с маршрута. В Иловайске. Аппендицит прорвался. Резать повезли, в больницу.

– А… Жалко. Ремешок хотел позаимствовать.

– Сами впотьмах катаемся, – проводница с лязгом откинула створки котельного отделения. – Все на угольке.

– Еще «фирма» называется, – укорил Пасечный.

Проводница махнула рукой, мол, с неба, что ли, он свалился, Гаврила Петрович Пасечный?

– В Харькове порасспрашивай, – посоветовала проводница. – В Харькове все найдешь.

Гаврила Петрович без ее советов знал, что в Харькове он ремешок разыщет, там ребята деловые, всегда дефицит приберегут… Рассказать кому – и не поверят, что Гаврила Петрович дошел до жизни такой. Как же так получилось? Эх, жизнь-жистянка! А все оттого, что надоела эта кутерьма Гавриле Петровичу, потерял интерес. И начало тому положила ссора с руководством отделения дороги. Не на песке ссора возникла, долго Гаврила Петрович к ней подбирался.

Работал он тогда старшим осмотрщиком вагонов. Сколько раз он ставил перед начальством вопрос о безопасности во время технической подготовки вагонов. О том, что рельсы и шпалы на путях подготовки пришли в негодность, балластная призма сильно замазучена, никакой нет возможности под вагоны лазать. В итоге настроил всех против себя. Был составлен акт, что он, Гаврила Петрович, и его осмотрщики, выливают мазут на пути при смене смазки в буксовом узле, хотя он никакого отношения к этим работам не имел. Даже штраф предъявили… Обидели Гаврилу Петровича. И не только обидели – сломали. Понял, что против стены не попрешь. Плюнул Гаврила Петрович и ушел в поездные электрики. Будет жить как все, не высовываясь. Герой нашелся!

Вскоре он понял, что так жить куда легче. Да и дома вздохнули с облегчением. Прописан он был в пятнадцатиметровой комнате, с женой и двумя дочерьми. Когда девчонки были маленькие, терпел еще Гаврила Петрович, а как подросли – беда просто: куда бы глаза ни повел, тотчас извиняться надо. Так допекли отца, что перешел он жить в старый вагон. Летом еще туда-сюда, а зимой… И жена отказывалась его в вагоне навещать, забыла совсем. А тут еще неприятности на работе. Вот и перевелся он в поездные электрики – считай, месяцами на колесах. Правда, поначалу он устроился сопровождающим в рефрижераторный вагон. Там вообще по полгода домой не заявляются, такая служба. Получит фрукты в Молдавии и везет их на Дальний Восток. Оттуда с рыбой в Алма-Ату. А там, с бараниной, в Мурманск. Вот и гадай, когда груз попадет в Североград. Правда, таких, как он, бездомных бродяг было немного, обычно после одного-двух месяцев их где-нибудь подменяют, но Пасечный от подмены отказывался: не хотелось ему возвращаться в постылый вагон.

Однажды судьба сжалилась над Гаврилой Петровичем: старшая дочь замуж собралась и у жениха вроде своя комната имелась. Да рано обрадовался Гаврила, сорвалась свадьба. И опять же из-за него, бедолаги, – как дочка ни скрывала, а все-таки вынюхал женишок, что отец его нареченной железнодорожный бродяга, и посчитал зазорным для себя связывать свой благородный род портных-брючников с каким-то проводничком. К тому времени дочка уже была на четвертом месяце и ни один врач не брался… Ох и наорался Гаврила Петрович, когда, вернувшись из рейса, узнал про всю эту заваруху. Нашел того брючника и при всей их брючной артели устроил мордобой. Еле скрутили Гаврилу Петровича. Был суд. И присудили ему год принудработ с удержанием двадцати процентов в пользу брючника, потому как тот после потасовки месяц не мог удержать утюг в правой руке… Словом, в пятнадцатиметровой комнате или, как ее называл Гаврила Петрович, – «женской бане», оказалась еще и внучка Марина, крикливое существо с голубыми дедовскими глазенками. И, принимая во внимание аховое положение своего кадрового работника, – а Пасечный отдал дороге без малого тридцать пять лет, – начальство соизволило поставить электрика на учет по распределению жилой площади. Хотя, если верить профсоюзным отчетам, такие работники, как Гаврила Петрович, давно живут в хоромах с раздельным санузлом…