– А… Магда Сергеевна! Слушай, что там у тебя? Вагон набит, а ты записала два свободных места.

– По ошибке подсели двое из восьмого вагона. Спутали восемнадцатый с восьмым… И как раз на свободные места.

– Тогда верни старика и того мужчину. Оставь Елизару служебку.

– Скандал будет, старик нервный. Пусть Елизар его нянчит. Тем более в купе их разместили отдельном, не надо делать перерасчет. Зачем нам снова эта волынка?

– Ну, как знаешь, – не стал спорить Аполлон. – А почему сразу не явилась? Пришлось Судейкина гонять за тобой.

– Радио отключено. Пинча нет, – ответила Магда.

Аполлон выдвинул из-под стола ящик с инструментами. Но ничего не нашел.

– Чего же ты у электрика не попросила?

– Видела я вашего Гаврилу! Дрыхнет уже где-нибудь, паразит… Без связи едем. А если что случится?

– Прибежишь, доложишь, – пошутил Аполлон. – Лишний раз повидать начальство не грех. – Он коротким взглядом окинул сбитые на лоб пряди черных волос Магды. То, что от прицепных вагонов придет именно Магда, а не Елизар, он знал заранее. Обстоятельный Елизар наверняка еще не закончил собирать билеты, да и пассажиров у него в плацкартном больше…

– Ну, кажется, всё, – вздохнул Аполлон.

– Всё – так всё, – подхватила Магда. – Пойду. Вагон без присмотра, еще и хвостовой… Кстати, ревизоры сели, нет?

Аполлон молчал.

– Ложная тревога? Так я и думала, – Магда решительно поднялась и ухватила ручку двери.

– Погоди, – попросил Аполлон. Его смуглые веки стянулись, загоняя вглубь дикие черные зрачки с золотистыми крапинками.

Магда повернула голову и провела ладонью по щеке, откидывая за спину прядь волос.

– Я приходил к тебе, Магда. Но не застал дома. Я ходил по твоей улице часа три.

– Зачем вы это делали, Аполлон Николаевич? По-моему, я вам не давала повода.

– Плохо мне в тот вечер было, Магда. Вот и захотелось тебя увидеть. А увидел пьяного Елизара…

Магда удивленно вскинула брови, но промолчала, ожидая, что Аполлон еще скажет…

– Елизар буянил, стучался к тебе. Соседи начали его стыдить. Потом он убрался.

– А вы?

– Я вел себя тихо. Посидел в скверике, думал, ты вернешься, не может же человек где-то пропадать всю ночь. Но так и не дождался, ушел… Надо было еще посидеть?

– Я не ночевала дома, – уклончиво ответила Магда. – К дочери ездила, в интернат.

Она хотела что-то еще добавить, но сдержалась. Зрачки глаз Аполлона по-прежнему тлели остывающими угольками в узкой полоске между сдвинутыми веками.

– Хорошо, что вы тихо вели себя, – вдруг проговорила Магда. – Что бы решили обо мне соседи…

– А Елизару ты прощаешь?

– Елизару я прощаю, – не задумываясь, ответила Магда.

– Хотел бы я с ним поменяться, – обронил через паузу Аполлон. – Плохо мне сейчас, Магда. Я совсем один.

– Один? Аполлон Николаевич! В поезде человек восемьсот… Один, – Магда смущенно пыталась свести к шутке возникший разговор. – Сейчас набегут пассажиры с жалобами, сядут ревизоры, инспектора. И на секунду не останетесь один…

Аполлон хлопнул по коленям плоскими широкими ладонями. Звук раздался резкий, нервный. Он склонил голову и отвел взгляд к окну. Он сейчас видел только безоблачное вечернее небо. Если бы не грохот колес и покачивание вагона, казалось бы, поезд стоит на месте…

– В Москве я сойду с поезда, – произнес Аполлон.

– Не поняла, – Магда обернулась. – Как сойдете?

– Останусь в Москве. Важный вопрос надо решать.

– А… поезд?

– Поезд пойдет дальше. Без меня.

– Шутка?

– На полном серьезе… Начальником вместо меня останется Судейкин. Или Яша… Еще я не решил… Я догоню поезд самолетом, в Минеральных Водах. Постараюсь.

– Ничего не понимаю. Это же не пустяки, у вас будут большие неприятности. Вдруг что-нибудь произойдет?

Глава вторая

1

Тряпка шлепала об пол, плющилась, щедро отдавая грязную пенистую воду пятнистому линолеуму.

– Отошли бы куда, – уборщица откинула со лба сивые волосы, подобрала тряпку и сунула ее в ведро. – Все больные после обеда на койках посапывают, а он топчется, работу мне портит. 2 Какой проказник назвал вокзалом [1]

Прохоров извинился и привалился плечом к стене.

Привыкший повелевать, Савелий Кузьмич терялся и нервничал от каждого такого окрика. Еще это слово «больной»… Какой же он больной, если попал в санаторий, на реабилитацию? Бывший больной!

– Здесь не помешаю? – он стыдился своего заискивающего тона.

– Ладно! Стоишь и стой, – смилостивилась уборщица. – Пока пол не просохнет. А то шел бы в палату.

Прохоров топтался в вестибюле не от безделья – он ждал шофера. По пятницам, к концу дня, управленческий шофер подруливал к внутреннему дворику, куда выходила кирпичная стена котельной. Развороченная самосвалами, стена скрывала автомобиль от глазастых сторожей.

Прохоров дважды выбирался к котельной, шофера все не было. Запах шлака горчил, знакомый запах железнодорожной полосы отчуждения. Прохоров вдыхал этот запах с наслаждением. Из дверей котельной появился какой-то тип и нервно предложил убраться со двора, не место здесь для пациентов кардиологического санатория… Пришлось вернуться в вестибюль главного корпуса.