Читаем Поезд полностью

Он не был уверен, что жена расслышала его голос, но повторять не стал. Зачем он приехал сегодня? В санатории, среди людей, оставивших на время в кабинетах свои должности-заботы, Прохоров чувствовал душевное умиротворение. Так славно было посиживать вечерами за преферансом, который расписывали между собой четверо верных партнеров. Один из них – адмирал, второй – повар, а третий, самый молодой, – страховой агент. И он, четвертый, начальник дороги. Теперь уже бывший начальник дороги… Там, в санатории, они были на равных: выкарабкивались после инфаркта. Словно болезнь отсекла прошлое, обнажив перед ними единственную настоящую ценность – жизнь.

– Ты вернешься сегодня в санаторий? – крикнула жена из кухни.

– Просил шофера заехать к восьми часам, – ответил Прохоров и, помолчав, добавил: – А когда ты узнала… обо всем?

– Звонили из Москвы… Мария Федоровна, секретарь министра… Просила тебя подготовить… Потом еще звонили, из управления. Говорили хорошие слова, желали выздоровления.

Жена вернулась в комнату. В клеенчатом переднике и со щеткой в руках. Подошла к буфету, смахнула пыль, передвинула фарфоровую фигурку Будды, что Прохоров привез из Японии, протерла фотографии детей – Натальи и младшенького, Алешки. Оперлась рукой о высокую спинку стула и, не выдержав, присела на край сиденья.

– Ах ты же боже ж мой, – всхлипнула она. – Работал, работал. Что день, что ночь. Сердце надорвал, и на тебе, благодарность…

– Люся, Люся, – растерялся Прохоров. – Будет тебе…

– Что «будет мне»? Загнали дорогу, а на тебе выспались.

– Ну… ты же сама хотела, чтобы я ушел с дороги.

– Да, хотела. Но не так, не так, – она по-бабьи прикладывала ладонь к влажным щекам. – Не так, – повторила она.

– Да… Новости-хреновости, – буркнул Прохоров. – В конце концов они правы. Раз дорога плохо везет – виноват начальник… Мало я поснимал руководителей? И они могли бы обидеться, дескать, мы выкладывались, старались… Выше головы не прыгнуть, Люся…

– И обижались. И письма писали. Сколько комиссий приезжало к тебе по анонимным письмам?

– Ладно! Хватит, – Прохоров пристукнул кулаком по подлокотнику кресла. – Начальству видней.

Люсьена умолкла, вернулась в кухню и, не выдержав, выкрикнула в дверь:

– А все водка твоя. Выставила тебя перед всеми! Не защититься тебе, не оправдаться.

– Села на своего конька, – Прохоров угрюмо засопел. – Послушать тебя, так я только и валяюсь под забором. Приехал, пожалуйста! Сидел бы в своем санатории…

Он лукавил. В эти минуты самым верным его пристанищем был дом, Люсьена, дети… Он слабо порадовался тому, что ребят нет, уехали к старикам гостить. Мысль о детях еще гуще опечалила Прохорова предстоящим стыдом. Как дочь гордилась своим отцом, начальником дороги. Да и младший, Алешка, все понимал…

Прохоров ощутил затылком прохладную кожу спинки кресла. Будущее виделось ему туманно, без конкретных очертаний. Умом-то он понимал, что на дороге ему больше не работать, и ни в каких смежных областях. Конечно, на улицу его не выбросят. И кабинет дадут, и персональную машину. Слава богу, не принято у нас выставлять на улицу работников такого ранга, как Прохоров. Как бы там ни было, а опыта руководителя у него не отнять, а это кое-что да значит…

И вся жизнь его, Прохорова Савелия Кузьмича, потянулась перед мысленным взором, точно он вытягивал из тяжелой воды канат, помеченный условными метками-вешками. Но сколько бы канат ни вытягивался, вода упрямо прятала нечто важное. Куда более важное, чем обозначение этих вешек: окончание института, взлеты по служебной лестнице. Если говорить честно, то не всегда он был обязан карьере личными деловыми качествами. Нередко он помогал судьбе, задавая нужное направление ее, подчас слепой, поступи. И делал это просто, без душевных терзаний. Легко и находчиво. Сделать начальству ненавязчивый подарок, составить победную реляцию тогда, когда победа еще не приняла осязаемой формы, добиться успеха в частных вопросах, пренебрегая главным, понимая, что частные вопросы нередко затмевают главное, рассчитанное на далекую туманную перспективу…

Нет, конечно, Прохоров не ограничивал свою деятельность только такими ходами, он совершал и стратегические маневры. И довольно серьезные. Но как ни странно, самые значительные успехи являлись следствием именно каких-то поверхностных забот. Иными словами, когда количество вдруг оборачивалось качественным скачком к изумлению не только окружающих, но и, честно говоря, самого Савелия Кузьмича. Однако он и вида не подавал, что успех свалился неожиданно, трезвоня о достижениях по всей сети дорог страны. Благодаря этому Прохоров долгое время слыл умелым и серьезным руководителем. К слову сказать – многим удается протащить этот искусственный ореол через всю свою служебную деятельность, оставляя своим наследникам дом на песке. И более того, именно их, наследников этих, потом начинают обвинять в неумелом руководстве, в том, что они разрушают столь благополучное сооружение…