Читаем Поезд полностью

Верный своей привычке, Аполлон Кацетадзе вместе с электриком совершил первый прикидочный обход поезда, взяв на карандаш замеченные недостатки и упущения. Одни можно устранить своими силами, к другим придется подключать слесарей в пути. А ведь все это должны были исправить в Северограде… Правда, до хвостового, что в суматохе подцепили из резерва, Аполлон не добрался – пассажиры отвлекли, затеяли спор из-за двойников. Пришлось посылать электрика Гаврилу Петровича. Беда с ним. В общем, мужик ничего, покладистый, только спать любит, завалится где-нибудь и дрыхнет. Давно хотел избавиться от него Аполлон, да руки не доходили. Покричит-покричит и забудет…

В целом состав оказался вполне сносный, ехать можно. Так что начало пути ничем пока не омрачалось для начальника поезда. Если не считать паники, поднятой проводником Судейкиным. Человек, что вспугнул Судейкина, действительно был ревизор, но только не при исполнении. Предъявил билет по форме «2-К» и поехал как обычный пассажир. А Судейкин, зная ревизора в лицо, заподозрил неладное, запаниковал и всех проводников взбудоражил. Аполлон по опыту знал, что самые отчаянные проводники те, кто работает первый год. Многое им кажется простым и ясным. Уверовав в то, что на дороге все ловчат, выуживают свою рыбку в мутной воде, они держатся нахально и вызывающе. Это потом, когда жизнь преподаст им жестокий урок, когда поймут, что не все можно купить и продать, они теряются. Одни разочаровываются, уходят, другие, сбросив наносную шелуху, остаются, превращаются в хороших работников. Судейкин же с самого начала оказался человеком осмотрительным. Дотумкал, что не так уж все просто, поэтому на рожон не лез, но и упускать не хотел. Наиболее подходящий проводник для штабного. Аполлон это понимал и старался закрепить Судейкина за пятым вагоном…

В переменчивый рокот колес, в скрип купейных переборок вкрадывалось назойливое треньканье стаканов. Аполлон заглядывал в шкафчик, раздвигал посуду, но через короткое время стаканы упрямо сбивались, раздражая слух своим нудным звоном…

Аполлон вздохнул, томясь далеким, едва уловимым сознанием того, как переплетался этот назойливый звон с тем, что так тяготит его в последнее время. Что бы ни являлось причиной его размолвок с женой, в конце концов непонятным образом распри исчезали и вновь в его семейной жизни наступал странный, угрюмый мир. Подобно этим оживающим стаканам, что сбиваются в кучу, как их ни разгоняй. Однако последняя крупная размолвка все хранилась в памяти Аполлона. Хотя после кончины отца прошло более полугода. Закончив отпуск, Аполлон отправился в длинный рейс: пять возвращений с оборота растянули рейс на полтора месяца. Даже нарядчики всполошились: зачем человек так себя изнуряет, всех денег не собрать. И заподозрили в энтузиазме Аполлона Кацетадзе особую корысть. Старший нарядчик, заика по фамилии Примеров, издал специальное распоряжение: «Отправить в резерв начальника поезда Аполлона Николаевича Кацетадзе в связи с переработкой». Как ни сопротивлялся Аполлон, как ни уговаривал начальника вагонного участка, доверительно ссылаясь на семейные неурядицы, – тот поддержал заику Примерова – с Аполлоном Кацетадзе надо держать ухо востро. Честно говоря, и самого Аполлона уже потянуло к нормальному, домашнему обеду, а главное – скучал по дочери. Когда вместе – нет конца разладам, по любому поводу споры до хрипоты, а так…

Была еще одна причина, по которой Аполлон, как говорят моряки, сошел на берег. Но об этом начальник поезда старался пока не думать…

Аполлон не любил отвлекаться, когда составлял сведения для участковой станции. И делать это он старался добросовестно, не то что другие поездные начальники – берут сведения чуть ли не с потолка, торопятся сбросить эту нудную процедуру, потом сами себя клянут, когда возникают осложнения. Особенно в летнее время… Проводники знали о щепетильности Аполлона Николаевича и старались составлять «бегунок» как можно точнее – все равно Аполлон будет бегать по составу, проверять. Или вызовет к себе, в штабной вагон. Как он сейчас вызывал по радио проводников прицепных вагонов. А те почему-то не шли. Надо попросить Судейкина сходить к прицепным. Самому Аполлону не хотелось показываться в коридоре, там его дожидались пассажиры, энергию которых несколько поубавил привязанный к дверной ручке листок с просьбой не отвлекать начальника поезда ввиду его особой занятости, прием начнется минут через тридцать, потерпите. И добавлено: «С уважением – Кацетадзе». И это дружеское обращение, как правило, срабатывало.

Но делать было нечего, вся работа стоит. Аполлон отомкнул замок и, приоткрыв дверь, высунул голову в коридор. Пассажиры оживились, потянулись было к купе.

– Занят, занят еще, – опередил их Кацетадзе. – Где проводник?

Тотчас поверх толпы всплыла услужливая физиономия высокого Судейкина.

– Послушай, Судейкин, – произнес Аполлон. – Позови сюда из прицепных кого-нибудь, есть вопросы.

– Что они, радио не слышали? – заупрямился проводник, не хотелось ему идти через половину состава.