Читаем Поэт полностью

Кроме того, я изучил критическую литературу, посвященную работам По, и нашел кое-что интересное. Одна из его поэм носила название «Дворец, населенный духами». Стихи приведены автором в рассказе «Падение дома Эшеров». Уверен, вы слышали об этом произведении или читали его.

Во всяком случае, обычная трактовка поэмы говорит, что наряду с описанием самого дома Эшеров она также представляет собой замаскированное или подсознательное изложение характера персонажа, центрального во всем произведении, то есть Родерика Эшера. Это имя, как знают присутствовавшие на нашем вечернем совещании, всплыло в связи со случаем номер шесть. Простите, я имел в виду Шона Макэвоя. Теперь его дело для нас не просто номер.

Он нашел меня взглядом и кивнул. В ответ я тоже кивнул.

— Описание, скрытое в поэме... минуточку...

Хазелтон стал копаться в записях, потом нашел, что искал, и, еще раз поправив очки, продолжил:

— Итак, что мы тут имеем... «Щиты желтый, золотой»; «расщелина на крыше». Затем, уже позже: «седые стены и домовые башни». И еще «окна, подобные глазным впадинам»... тра-ля-ля... Короче, все сводится к трансляции описания следующего вида: белый мужчина со склонностью к затворничеству, вероятно, высокого роста, блондин, волосы, вероятно, длинные или вьющиеся, носит очки. С этого можно начинать работать над созданием описания возможного преступника.

По комнате прокатилась волна смеха, и Хазелтон принял его на свой счет.

— Все есть в книге, — запротестовал он. — Я вполне серьезен и полагаю, что с этого можно начать.

— Минуточку, только одну минуту, — послышался вдруг голос из внешнего кольца слушателей. Говоривший встал, привлекая к себе внимание всей аудитории. Он казался много старше, чем остальные агенты, и явно обладал трудноопределяемым авторитетом ветерана.

— О чем это мы рассуждаем? «Желтые и золотые»... Что за ерунда? Этот По, наверное, известен, и поэтому его книги хорошо продаются. Да только нам надо искать полудурка, который ходит по улицам и который запросто убил пятерых... нет, шестерых опытных копов, засунув им в рот их же оружие. Мне трудно с этим примириться, вот все, что я хочу сказать. Что у вас на этот счет?

Комната наполнилась одобрительным гулом. Я услышал, как кто-то обратился к агенту, закатившему этот шар, как к Смитти, и сразу же нашел в списке имя Чака Смита. Он оказался из Далласа.

Брасс Доран поднялась, чтобы обратиться ко всему собранию.

— Понятно, что есть проблема. Думаю, обсуждение методологии — это последнее дело, особенно на нашем совещании. Однако связь с По представляется определяющей, с чем согласен и Боб. Так есть ли альтернатива? Скажем ли мы, что это невозможно, и бросим расследование? Нет, мы станем действовать так, будто на карту поставлены наши жизни, что, возможно, и не так далеко от истины. На вопросы, вами заданные, мы сможем ответить, но только двигаясь вперед. Согласна, есть одна странность, и все же об этом следует думать совершенно здраво. Вопрос в контроле над личностью. Каким образом Поэт смог управлять этими людьми?

Она обвела аудиторию взглядом. На этот раз Смитти молчал.

— Брасс, — заметил Бэкус, — предлагаю перейти к списку первых жертв.

— Ладно, ребята, смотрим на следующую страницу.

Мы обратились к информации о смертях, оказавших столь очевидное влияние на убитых Поэтом детективов. В справке их называли «вторичными», хотя на самом деле они были хронологически первыми в каждом из городов. И вновь, как я отметил, список оказался недостаточно точным. В нем не значилось имени Поли Амхерст, той женщины, убийство которой расследовал Джон Маккэффри в Балтиморе.

Вторичное описание: список жертв

(предварительно)

1. Габриэль Ортиз, Сарасота, штат Флорида. Учащийся. Латиноамериканец. Родился 1 июня 1982 года, умер 14 февраля 1992 года. Удушение, изнасилование. Волокна капока.

2. Роберт Смазерс, Чикаго. Учащийся. Чернокожий. Родился 11 августа 1981 года, умер 15 февраля 1993 года. Удушен руками, изуродован до момента смерти.

3. Алтея Гренадин, Даллас. Учащаяся. Чернокожая. Родилась 10 октября 1984 года, умерла 4 января 1994 года. Множественные колотые раны, изуродована до момента смерти.