Читаем Поэт полностью

Пришлось изложить на бумаге и подписать соглашение, где я заявлял, что не стану публиковать ничего относительно расследования, пока оно не принесет плоды или не будет прекращено. Формула сделки также содержала две исключительные ситуации, о которых я заранее заявил.

Я спросил Бэкуса насчет фотографирования, но он ответил, что такого уговора не было. Впрочем, затем агент согласился оформить запрос. Лучшее, что можно сделать для Гленна.

После того как Бэкус и Уэллинг заняли свои места, а интерес к моей персоне несколько поубавился, я решил осмотреться более обстоятельно.

В комнате собралось более десятка мужчин и три женщины, включая агента Уэллинг. Большинство мужчин были одеты в рубашки и выглядели так, словно работали здесь порядочно времени. Везде стояли пластиковые стаканчики, а на столах и на коленях присутствующих лежали папки с бумагами. По комнате расхаживала женщина, также выдававшая каждому по стопке листов.

Тут я заметил, что среди агентов находится и человек с грубым лицом, уже заходивший в кабинет Уэллинг и которого я видел в кафетерии. Когда Уэллинг оказалась у стойки, доливая в чашку кофе, он бросил есть и приблизился к ней, явно для серьезного разговора. Слышать я ничего не слышал, зато ясно видел, что мужика отшили. И радости по этому поводу он явно не испытывал.

Бэкус произнес, потирая руки:

— Так, народ, давайте начнем, если можно. Был длинный день, но возможно, с этого момента дни станут еще длиннее.

Разговоры сразу же стихли. Тихонько дотянувшись до сумки, я вынул из нее ноутбук. Включив компьютер и создав новый документ, приготовился записывать.

— Прежде всего небольшое объявление. У нас новый человек, как видите; он сидит у самой стены. Это Джек Макэвой. Он репортер из «Роки-Маунтин ньюс» и планирует быть с нами до конца расследования. Именно его замечательная работа позволила нам собраться в этой комнате. Он открыл нашего Поэта. И он согласен не писать по этому поводу ничего до тех пор, пока преступник не окажется в тюрьме. Прошу относиться к нему предельно уважительно. Мистер Макэвой совершил то, что достойно должности специального агента.

Тут я опять ощутил на себе взгляды фэбээровцев и замер, держа ноутбук на коленях и авторучку в руке, так словно меня застали на месте преступления с окровавленными руками.

— Если он не собирается ничего писать, то для чего ноутбук?

Голос показался знакомым. Посмотрев в его сторону, я узнал того самого мужчину с грубым лицом, из кабинета Уэллинг.

— Ему необходимо делать записи, чтобы, начав работу над статьей позже, он располагал фактами, — пояснила Уэллинг, неожиданно придя ко мне на помощь.

— Это будет великий день, если один из них напишет правду. — Агент обращался уже к Уэллинг.

— Гордон, предлагаю вам не ставить мистера Макэвоя в неудобное положение, — с улыбкой произнес Бэкус. — Я заверяю, он еще проделает свою часть работы. Сам начальник управления верит, что так и произойдет. И еще: факт состоит в том, что к этому моменту Джек превосходно сделал свое дело, и нам остается лишь сотрудничать с ним, несмотря на понятные сомнения.

Я видел, как Гордон помотал головой, выражая озабоченность, и лицо его покраснело еще больше. По крайней мере теперь я начинал разбираться, от кого не следует ждать помощи. Следующей каплей оказалось то, что женщина-"раздатчица", пройдя мимо, не оставила мне никаких документов.

Бэкус продолжал:

— Это последнее из наших общих совещаний. Завтра утром группа разделится. Оперативники отправятся в Денвер, к месту последнего происшествия. Рейчел остается ответственной за расследование и координацию. Брасс и Бред будут здесь и займутся анализом обстоятельств дел и всем, что еще понадобится. Мне нужны письменные доклады от всех агентов к восемнадцати часам по восточному времени, в Денвере и Квонтико, ежедневно. Пока можете использовать факс нашего управления в Денвере. Его номер в полученных вами бумагах. Скоро у нас появится собственная линия, номер телефона сообщу позже.

Теперь пройдемся по тому, что мы имеем. Очень важно, что все мы действуем слаженно. И не хочу, чтобы от нас ускользнуло хоть что-то. Так уже бывало, и поэтому хватит.

— Не стоит затягивать гайки, — саркастически заметил Гордон. — На нас уже смотрит пресса.

Кое-кто рассмеялся, но Бэкус тут же оборвал смешки.

— Ладно-ладно. Гордон, ты выразил свое сомнение вслух и достаточно ясно. Теперь я хочу предоставить слово Брасс, и пусть она доложит состояние дел.

Женщина, сидевшая через стол от Бэкуса, откашлялась и выложила на стол перед собой три листа бумаги. Кажется, компьютерные распечатки. Затем она встала с места.