Читаем Поединок полностью

Стук молотков и топоров, завывание бензопил и визг ручных циркулярок начинались с восходом солнца и стихали заполночь. В одних домах уже штукатурили стены, вставляли рамы, на других – крыли крыши. Большинство участков только начинали обустраиваться; закладывались фундаменты, возводились первые ряды стен. Очереди на пилорамах и шпалорезках растягивались на полгода. Хитроумные и предприимчивые строители комбинировали собственные станки с циркулярными пилами и строгальными приспособлениями. Люди соревновались друг с другом, стараясь к зиме войти в дома. Собирались ватаги шустрых плотников, которые после рабочего пилили, рубили, стелили заготовленный с осени мох, вколачивали шканты. Неподалёку варилась уха, жарились шашлыки, остывали бутылки с пивом и водкой в хилом сугробике у ограды. По тротуарам прогуливались принаряженные смешливые девушки. Катили коляски с ребятишками будущие хозяйки возводимых особнячков и квартир. Получали мужчины удовольствие от настоящего горячего труда, от желания помочь другу или родственнику. На участках звучали магнитофоны. Высоцкий хрипел о непредвиденной проблеме на судне, потому что порвался парус, а значит, приходится каятся. Валерий Ободзинский пытался заглушить Миансарову, грустно сообщавшую о том, как трудно быть чёрным котом, но как счастливо малышу топать по дорожке с мамой.

Это было такое время, когда каждый месяц в журнале «Кругозор» выходила тоненькая пластинка с чудесной песней, прозвучавшей или в кинофильме, или по радио в программе «С добрым утром». Песни волновали, и сердца трогали. Их можно было петь, не стыдясь детей и родителей.

Это было время моей молодости. Мы не думали о пенсии, не могли представить, что безработица лишит многих прекрасных специалистов куска хлеба. Нужно изворачиваться, чтобы заработать копейку на учебники ребёнку, на оплату коммунальных услуг, внести деньги в институт за учёбу сына или дочери. Страну грабили, растаскивали и продавали. Проныры и наглецы захватывали заводы и фабрики, институты и детские учреждения. И лозунг был прост, как вздох«Что не запрещено, то разрешено».

Не предполагали парни и девушки, что придёт то время, когда таёжные посёлки окажутся пустыми наполовину. Пенсионеры, не смотря на болячки, отправятся в тайгу собирать грибы и ягоды, чтобы заработать на хлеб. Побросают свои дома и отправятся в города бывшие лесорубы и сплавщики, закроются лесопункты. Птичий щебет поселится в лесосеках.

Василий Комаров уже не будет ломать голову, кого принять в пожарные сторожа, чтобы тушить горящую тайгу. Последний пожар разгорается в душах людей. Чем и как его локализовать – погасить?

…Но тогда люди свято верили в своё будущее, в будущее детей, а поэтому спешили жить, строили дома и домики, нянчили первенцев, беззаботно женились, выходили замуж. Жизнь была, в самом деле, хорошая, как писал Гайдар. Хорошие печники во все времена пользовались уважением. Водяное отопление – редкость, трубы в дефиците. Дома строили так, чтобы одна печь обогревала все комнаты. Иван в книге нашел описание экономной печи, которая охапкой дров позволяла сутки поддерживать нормальную температуру в квартире. Посоветовался с опытным печником, пообещавшим разобраться в чертежах, и сложить такую печь.

Пока высота стен позволяла работать без лесов, Иван укладывал брусья с помощником. Ему помогал сосед. Сегодня Комаров на своём объекте один. Он соорудил хозяйственный сарай. Обжигал на костре и вкапывал столбы будущего вольера для кур. Не заметил, как в калитку стремительно вошла с сумкой Аня.

– Почему на обед не пришел? – сердито накинулась на мужа. – Я жду. Волнуюсь. Борщ остывает. Блинчики теряют…

– Они сейчас потеряют. – Говорил Комаров, устраивая из обрезков брусьев импровизированный стол. – Присаживайся, примемся за работу ложками.

– Так нельзя. Время четвёртый час. Здоровье нужно беречь. – Аня расстелила на брусьях салфетку, принялась добывать из сумки тарелки, кастрюльки, ложки и половник…

– Ты не обижайся. Увлёкся. Зато теперь у нас и ограда красивая и вольер скоро будет готов.

– Стараюсь, стараюсь… А ты всё причины ищешь, чтобы гастрит заработать. – Аня осмотрела усадьбу, улыбнулась, – Огород у нас большой. Я цветы посею. Вот тут клумбы сделаю… Ты, где руки моешь? Вот мыло. И вода тёплая. Кто же в луже моет руки?

– Анечка, что с тобой? Помнишь, по малину ходили? Откуда пили? Из болота. Самого настоящего. А наша лужа у берёзки самая чистая в мире.

– Это было тогда. В той нашей детской жизни. Мы много делали глупостей. Зря, что ли воду тащила? – Девушка всё больше мрачнела, не принимая шуток, подала полотенце, молча, налила борщ.

– Что случилось? Какая муха укусила? – Она не хныкала, не раздражалась по пустякам. Всегда приветлива, без тени уныния и пессимизма. На покосе, когда оставались одни, Аня ловко потрошила рыбу, умело варила уху, а если приносил убитых рябчиков или уток, быстро теребила перья, напевая о девчонках, танцующих на палубе.