Читаем Поединок полностью

– Аня, у нас маленькая семья. Ты варишь и выливаешь на помойку прекрасные щи и рассольники. Так должно быть? Нет. Нужно варить столько, сколько мы сможем съесть. У нас нет хозяйства. Собаки с удовольствием могли бы питаться мясными рулетами, отбивными котлетами. Ну, нет сил столько съедать. Ты это можешь понять, что порция должна быть реальной. Тебя учили, как готовить и что, но забыли сказать, что один человек не может, есть за пятерых. И не должен. Согласись и пойми. …Я люблю тебя. Не стоит обижаться, если я не могу съесть за раз кастрюльку плова.

– Ну, ведь вкусно, – сказала Аня, вытирая глаза. – Теперь я поняла, что у меня завелась помощница. Я уступлю. Я уеду к маме. Она поймёт меня.

– Не говори глупости. Какая помощница? Ты стройненькая, а я не влезаю ни в одни брюки, у меня нет рубах. Ты почему себя не кормишь? Не раскармливаешь, так сказать, а на мне отыгрываешься?

– Я не отыгрываюсь, я забочусь, я стараюсь, а ты не понимаешь.

– Понимаю. Разве любовь заключается в том, чтобы закормить человека до смерти. У меня начнётся ожирение, потом диабет, потом сердечнососудистые, в конце концов, ты станешь молодой вдовой. Пожалуйста. Я люблю тебя и буду, есть, доказывая свои чувства. Вари двадцать литров компота, десять литров супа, жарь две сковородки мяса или котлет, вари пельменей сорок штук, а не двенадцать. Я должен сдохнуть, но доказать свою любовь. Так трудно понять, что жизнь совместная состоит не только из обжорства… Две порции!!! А не десять

– Конечно, я дура. Ничего не понимаю. Не думала, что такая у меня будет жизнь. Считала, что ты будешь меня уважать, а ты… Толстокожий…

Иван ничего не мог понять, отчего так получается в его отношениях с любимой Анечкой. Она считает, что обязан всё съедать, но есть предел человеческим возможностям. Не хочет с этим считаться. Ешь, и всё. Куда есть, если надеть нечего. Живот скоро через ремень начнёт переваливаться. Как ей объяснить, что количество приготовленных порций должны соответствовать количеству едоков. Ну, не тупая. Должна понять, что готовить, а потом выбрасывать, обижаясь при этом на невнимание, это перевод денег, перевод продуктов. Не понимает, не хочет понять. Как жить дальше? Не давать деньги на продукты. Покупать самому.

Неделю Аня не разговаривала, спала на диване, но каждое утро продолжала, как автомат, как заведённая, просыпаться в шесть и жарить, парить, тушить. Количество пищи немного, но сократилось. Иван, молча, ел. Назло растолстею. Пусть видит, что она сделала с человеком. Пусть любуется на произведение своих ручонок. Это какая-то пытка. Это форменное кулинарное издевательство.

7.

Иван жалуется. Строительство дома. Полигон.

Отец, приехавший на семинар, рассмеялся, услышав жалобы сына. Таисия Сергеевна не могла нарадоваться на сноху, сдержанно молчала. Оказалась в райцентре по своим делам, вызвали в районо с обменом опыта. Порядок на кухне был идеальный. А вот сынок выглядел недовольным и каким-то нервным.

Свёкор старательно ел ватрушки, котлеты, биточки, тефтели, зразы, пельмени, манты, нахваливал сноху.

– Мать, а ты такие зразы не умеешь делать.

– Научусь у дочки, – смеялась Таисия Сергеевна. – Какие мои годы…

– Папа, ты приехал и уехал, а мне тут нажираться вдрызг до икоты, до поноса. – Жаловался Иван, когда пошли на усадьбу. – Незнаю, как жить дальше. Все деньги уходят на помойку, а частично в туалет.

– Ничего страшного, – сказал Комаров старший, – было бы хуже, если ничего не умела. Будь настойчивей. Не сюсюкай. …Что значит, не понимает? Завтра приглашу своих.

Лесники без жеманство разместились за столом, поработав на Ивановом объекте. С завидным аппетитом отдавали должное и жареным уткам и борщу с пирогами.

– Такую дичь только в ресторане можно попробовать. – Говорил Комаров. – Хотя редко бывал в подобных заведениях. Изумительно. – Анечка сияла от похвал. И несла из кухни то стерлядку под шубой, то зимний салат и жареную картошку с грибами.

За выходные положили пять рядов брусьев. Друзья Комарова старшего и на другой день были ошеломлены, усаживаясь за стол.

– Куда мы попали, – вытирал руки инженер-лесовод Андрей Овчинников. – Я согласен каждый выходной заниматься строительством. Прямо, как на свадьбе. Пододвиньте студень, с горчицей. А это что? Какие манты? Не пробовал.

– Вот это сноха. Василий, скажи места, где растут такие рукодельницы? – расстегивал ремень под столом главный лесничий Тишин.

Анна светилась.

Стояла ясная и яркая погода, Снег, придавленный солнечным теплом, нервно таял на огородах посёлка Белый Яр. Уже обнажились клавиши – досок тротуаров, уже с крыш в отчаянье сбросился на вытаянные клумбы снег. А Кеть ещё стояла, нежась под зимним покрывалом. Гостиница, которую строил Комаров младший, за зиму подведена под крышу. Личный объект начал движение к далёкой отделке. И то, благодаря помощи отца и его коллег.