Ну и ну! Ее платье купила жена Тони Маршалла?! Но почему? Зачем? Неожиданно для самой себя она рассмеялась, да так громко, что привлекла внимание находящихся недалеко людей. Неодобрительный шумок пробежал по залу, но она, протискиваясь сквозь окружающую ее толпу, не обращала ни малейшего внимания на недоуменные лица присутствующих.

Очутившись на улице, Эйприл с шумом втянула в себя бодрящий декабрьский воздух и, рассмеявшись еще раз, махнула проезжающему мимо такси. Последняя точка в ее отношениях с Тони была поставлена, и поставлена, слава богу, не ею. Она-то, глупая, мучилась, строила всевозможные планы, как встретиться и объясниться с ним, а его жена решила все за них обоих, подарив ей прекрасную возможность без объяснений выйти из этой истории. Глядя на мелькающие за окном улицы Парижа, Эйприл решила не возвращаться в отель, а отправиться в Латинский квартал, чтобы походить там по маленьким магазинчикам. Франсуаза рассказала ей, что эти магазинчики — такая же знаменитая и неотъемлемая часть Парижа, как и всемирно известная Эйфелева башня. «Ты можешь купить там даже старинные фламандские кружева, — говорила Франсуаза, — причем по такой цене, какую не встретишь больше нигде».

Перебрав огромное количество предложенных ей вещей, Эйприл решила остановить свой выбор на темно-зеленом вечернем платье, в котором с чисто французским изяществом сочетались тонкая эротичность и пуританство. Да, именно таким оно и должно быть, решила Эйприл, когда еще раз примерила платье в отеле. Вроде бы все закрыто, но именно эта закрытость рождает у мужчин самые смелые желания. Мысль о том, как бы она выглядела в этом платье в глазах Тони, уже не волновала ее, но почему-то хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто смог бы по достоинству оценить ее наряд.

Вечером, выйдя из отеля, она еще долго бродила по парижским улицам, думая о том, как поступить дальше. С одной стороны, ей очень хотелось вернуться в Нью-Йорк, но с другой… с другой было любопытно посмотреть на того, кто, по словам мамы, являлся ее родным отцом. «Да, я все же поеду в Лондон, — решила внезапно Эйприл. — Поеду, чтобы хотя бы издали взглянуть на него».

Оторвавшийся от взлетной полосы самолет сделал круг над аэропортом и взял курс на Лондон.

«Как здорово, что сейчас день и весь Париж виден как на ладони! — Прильнув к иллюминатору, Эйприл не могла оторваться от открывшегося ей вида. — Спасибо тебе, Париж, — пробормотала она. — Ты самый изумительный город на свете, ты помог мне стать взрослее и даже, может быть, чуточку мудрее».

Остановиться она решила в отеле «Ланкастер-холл». Никакой особой причины у нее для этого не было, просто в самолете ей попался проспект, прочитав который Эйприл решила остановить свой выбор именно на нем.

«А что? Центр Лондона. Рядом чудесные парки, музеи и памятники архитектуры. Совсем рядом Гайд-парк, в котором, как утверждает путеводитель, так приятно гулять по утрам, и Сент-Джеймский парк, где, если удача улыбнется, можно встретить кого-либо из членов королевской семьи. Париж я уже посмотрела, что же, посмотрю теперь Лондон».

Глава 8

Поговорив с Памелой, Патрисия в бессильной ярости отшвырнула телефон. Мерзавка! Выскочка! Да как она посмела разговаривать с ней таким тоном! С ней, урожденной Барнслоу! Всего сто пятьдесят лет прошло с тех пор, как предки Памелы перестали торговать рыбой на Даун-стрит, а эта дрянь держит себя так, словно она и вся ее семейка ведут родословную от Стюартов! Всего каких-то жалких сто пятьдесят лет отделяют эту семейку от пропахшей рыбьими потрохами рыбной лавки! И неважно, что одна из прабабок Памелы сумела окрутить нищего французского виконта, а прадед сумел умножить свое состояние, поставляя оружие воюющим в Америке Южным Штатам! Несмотря на все ее деньги, Памеле никогда не будет открыт доступ туда, куда она с таким упорством стремится. Прошло всего тридцать лет с тех пор, как ее семью стали принимать в обществе, но разве это срок по сравнению с тем, сколько веков ее, Патрисии, предки принадлежат к самым верхам английской аристократии? И как только Дэнис не понимает, что все разговоры Памелы о любви к нему — всего лишь ширма, за которой она прячет свои непомерные амбиции?

«Но Памела еще пожалеет, что так обращалась со мной!» — От этой мысли настроение Патрисии улучшилось настолько, что она даже решила не ехать сегодня в Лондон, а провести вечер с дядей.

— Патрисия! — радостно воскликнул сэр Лайонел, едва увидев ее. — Я так рад видеть тебя, девочка. Найджел сказал, что ты сегодня собиралась в театр? Передумала?

— Что-то не хочется. Да и погода противная.

— О! В твоем возрасте нельзя обращать внимание на погоду. Но раз уж ты здесь, я воспользуюсь случаем, чтобы сказать тебе кое-что очень важное для меня.

— Я заинтригована, дядя. Это касается только меня или еще и Дэниса?

— Это касается вас обоих. Но сейчас, раз уж ты дома, я воспользуюсь случаем, чтобы все обсудить с тобой. Не буду вдаваться в подробности, постараюсь быть кратким. Дело в том, что много лет назад в моей жизни, кроме леди Элизабет, была еще одна женщина…