Читаем Подвал полностью

Найджел заметил еще статью об ужасном убийстве в северном Кенсингтоне. Подзаголовком «Мужчина расправился со своей семьей» находилась заметка о человеке по имени Сегар Келлог, который перерезал горло жене, заколол сына и задушил двух дочерей, прежде чем зарезаться самому. Сын, как указывалось в статье, выжил, но пребывал в тяжелом состоянии. Фамилия понравилась Найджелу — он редко встречал ее. Подобные фамилии часто давали палачам в Эссексе. Джон-киллд-хог[67]. Чтобы отличать их от других Джонов, которым давали прозвище Джон Киллхог. Столетия спустя он стал Келлогом. «Как интересно, — усмехнулся Найджел, — человек с такой фамилией вырезал семью».

Дальнейшие статьи в «Новостях мира» сосредоточили свое внимание на буднях осужденного. Статьи с недоверием относились к тому, что Фаэрбен отказался признать вину. Найджел знал, что в то время газеты и периодические издания часто делали специальные выпуски, посвященные громким раскаяниям осужденных мужчин и женщин. Высказывалось мнение, что Фаэрбен хранил тайну настолько мрачную, что не мог облегчить душу. В других статьях писали, будто он продолжал настаивать на своей невиновности и говорил об этом всем, кто приходил к нему в камеру. Его состояние описывалось как «тихое», но вместе с тем «мрачное и болезненное». В воскресенье перед казнью «Новости мира» были особенно встревожены отсутствием признания и уделили этому целый параграф. Кроме того, в статье упоминалось, что Королевский колледж хирургов подал прошение предоставить им тело Фаэрбена для вскрытия и изучения. Заявление направили в министерство внутренних дел.

Фаэрбен отправился на виселицу. Поднимаясь на эшафот, он лишь однажды споткнулся. Палач Норвуд и осужденный обменялись рукопожатиями. Фаэрбена спросили, не желает ли он произнести прощальное слово. Он повернулся к собравшимся репортерам и сказал: «Я ничего не делал». Фаэрбен умер мгновенно, тем не менее по традиции его тело оставалось на виселице еще в течение часа, после чего было снято и отправлено в Королевский колледж хирургов.

Отправив по факсу в управление все, что ему удалось найти, Найджел вышел на улицу, где сгущались сумерки, и устремился в метро. Он снова и снова прокручивал в голове подробности судебного разбирательства. В какой-то степени он испытывал сочувствие к туповатому, похожему на ребенка молчуну, понесшему высшую меру наказания. Найджелу не терпелось узнать больше, выяснить важные детали. Он посмотрел на часы и сообразил, что архивы уже закрылись. Вечером ему придется отдать себя на милость Интернета. Разумеется, информация о таких громких убийствах, процессе и обо всем, что было после него, должна сохраниться даже через столько лет.

Пока Найджел добирался до своей квартиры на Шепердс-Баш, эта жажда познаний только усилилась. Найджела удивляло молчание Фостера, но он решил, что детектив занят другими делами. Вероятно, они уже поймали убийцу. Найджелу было все равно; события 1879 года подстегивали его интерес. Хотелось узнать как можно больше, чтобы удовлетворить любопытство. Он включил компьютер раньше, чем снял куртку или положил на пол сумку. Компьютер загрузился, и его монитор стал единственным источником света в квартире, не считая последних солнечных лучей, слабо освещавших окно. Найджел сел, установил соединение с Интернетом, набрал в поисковике имя «Ик Фаэрбен» и нажал кнопку поиска.

Две страницы. Двадцать семь результатов. «И это все?» — удивился Найджел. Он ожидал, что ссылок будет больше. Будто все, что он прочитал и узнал за день, выветрилось из истории.

Найджел проверил результаты поиска. Почти все ссылки сделаны на Музей Хантера, находившийся в Королевском колледже хирургов. Зайдя по первой ссылке, он выяснил, что в коллекцию музея входила анатомическая выставка, состоящая из скелетов нескольких преступников, тела которых подверглись вскрытию после смерти. Среди них «убийца Ик Фаэрбен». Значит, труп Фаэрбена выставили на всеобщее обозрение? Другая ссылка подтвердила его предположение. Найджел посмотрел время работы музея — он открывался в девять часов утра. Найджел заложил руки за голову. Завтра он отправится на встречу с кенсингтонским убийцей.

Фостер бросил куртку на кухонный стол. Они с Хизер потратили целый вечер на то, чтобы обойти пять первых этажей башни: двадцать квартир, где жили угрюмые люди, относившиеся к полицейским с неприязнью и подозрением. За последние дни они не замечали ничего необычного, в доме не появлялись новые жильцы. А даже если и появлялись, то Фостер чувствовал, что он был бы последним, кто узнал об этом. Завтра ему следует взять себе в помощники детектива Хана, но это значило, что понадобится еще сорок восемь часов для обхода квартир. Именно столько времени у него имелось до того, как убийца подбросит им четвертую жертву.

В 1879 году полиции понадобилось пять трупов для предъявления правосудию убийцы. На сей раз Фостер намеревался остановиться на трех.