Читаем Подвал полностью

— Надеюсь, вы не из тех девушек, что предпочитают чай «Эрл Грей», — сказал Арчер, кивая в сторону чайника. — У меня есть только «Инглиш брекфаст».

— Замечательно, — отозвалась она, наливая себе чаю.

— Почему бы вам не рассказать мне все с самого начала? — попросил Арчер. — Я хочу знать подробности.

Он не мог позволить ей просто сидеть у него и отдыхать, — ведь он репортер, в конце-то концов. Но она знала это с самого начала.

Оттолкнувшись от звонка Алексис, Лейк сообщила об остальном, в том числе о презентации и о том, как вел себя Левин.

— Мне ясно дали понять: в моих услугах больше не нуждаются, — сказала Лейк. — А потом несостоявшаяся встреча с Мелани — все было подстроено, меня просто хотели заманить на темные улицы Бруклина.

— Вы уверены? Что, если у нее были другие намерения, но она испугалась? Я даже гадаю, а не случилось ли что-нибудь и с ней.

Лейк не приходило это в голову.

— Это возможно, но я так не считаю. Хотя кто-то мог проследить за мной до «Уолдорф», я почти уверена: никто не следовал сегодня за мной в Бруклин. Помню, когда я парковалась, там не было машин. Мелани, должно быть, переполошила кого-то в клинике, и ей велели назначить мне встречу. Хотя я сомневаюсь, что она знала об их планах убить меня.

Арчер легонько постучал кулаком по губам — ей уже был знаком этот его жест.

— Но что, черт побери, по их мнению, у вас на них есть? — спросил он. — Вы располагаете лишь информацией, полученной от Алексис, а полиция никак не может воспользоваться ею.

Лейк массировала свою влажную голову, а ее мозг лихорадочно работал. Что, по их мнению, она знает? Это как-то связано с Китоном? Был ли Левин уверен в том, что она провела с Китоном ту ночь, и предполагал ли, что доктор рассказал ей о причинах, по которым не хотел работать в клинике?

— Кстати о полиции, — сказал Арчер, отвлекая ее от этих мыслей. — Расскажите мне, почему вы не позвонили туда.

Она вздохнула. Нужно придумать объяснение, которое удовлетворит Арчера и не возбудит у него подозрений.

— В ночь убийства Китона часть сотрудников ужинали с ним, — сказала она. — На следующий день, когда полицейские разговаривали с нами, то давили на меня. У Китона была репутация бабника, и копы гадали, был ли у меня с ним роман и могла ли я убить его. Не хочу привлекать к себе их внимание. Я попала в трудную ситуацию с опекой над детьми, и мой бывший откровенно ищет повода, который можно было бы использовать против меня.

Арчер молча смотрел на нее. Хотя его лицо ничего не выражало, в его глазах читался вопрос: «А у тебя был роман с Китоном?» Следующий вопрос будет таким: «Ты убила его?» Лейк сделала глоток чаю, отведя взгляд.

— Но если вы не подключите полицию, — сказал он примерно через минуту, — то парня, напавшего на вас, не задержат. И он сможет повторить попытку. Посмотрите, что произошло с Китоном, — все это, похоже, звенья одной цепи.

— Я знаю, и это ужасно, — сказала Лейк. — Но обращение в полицию не поможет. В парке вряд ли остались отпечатки пальцев этого человека. Его не смогут выследить.

— Но кто-то мог видеть, как он садился в машину…

Нужно было отвлечь Арчера от темы полиции.

— Возможно, — спокойно сказала Лейк. — Но если эти два детектива, ведущие дело об убийстве, обнаружат, что я спаслась в Ист-Ривер, то станут подозревать, будто со мной происходит нечто странное. Помните, вы говорили о совпадениях? Если даже я скажу копам, что подозреваю кого-то из клиники в организации нападения, это привлечет ко мне ненужное внимание.

— Зато полиция сможет заняться клиникой и арестовать виновных — в том числе и этого бандита.

Лейк отрицательно покачала головой:

— Как вы уже говорили, копы не могут просто прийти в клинику и начать выяснять, что там происходит. Им нужны факты, а их нет. Мы имеем только слова Алексис, а, как отметила ваш продюсер, она не слишком адекватна.

— Хорошо, тогда давайте поговорим о фактах, — предложил он, откидываясь на спинку кресла. — Вы нашли что-нибудь в картах?

Лейк обрадовалась, что он перестал требовать от нее позвонить в полицию.

— Ничего определенного, — ответила она. — Но когда я вечером просматривала карту Мелани, то обнаружила странное условное обозначение — такие отметки я видела и в картах других пациенток.

Лейк достала из сумочки клочок бумаги, на котором записала буквы, и отдала его Арчеру, пояснив, что увидела их рядом с именами на страницах с общей информацией о пациентах.

— У вас есть какая-нибудь идея о том, что это может значить? — спросил он.

— Ни малейшей.

— Они могут иметь отношение к конкретной проблеме Мелани или к лечению, предложенному докторами?

— Я не специалист, хотя теперь мне известны многие термины. Эти буквы никак не соотносятся с тем, о чем я слышала. Не являются ли они кодом, указывающим на то, что эмбрионы Алексис были подсажены Мелани? К несчастью, я не смогла еще раз просмотреть карту Алексис. Брай, руководитель отделения, увидела, как я просматривала карты в первый раз, и мне не захотелось вторично испытывать судьбу.