Читаем Подозреваемые полностью

Колон доложил Скэнлону, что они опросили соседей Харриса и узнали, что его дом в Стейтен-Айленде — всего лишь деревянная лачуга в конце разбитого проселка. Харрис редко туда заглядывает.

Скэнлон собирался задать Колону какой-то вопрос, но тут раздался крик Лью Броуди:

— Смирно!

Начальник следственного управления Альфред Голдберг стремительно ворвался в кабинет, за ним по пятам следовал Макаду Маккензи.

Голдберг остановился, холодно взглянул на Хиггинс, перекинул сигару из одного угла рта в другой и заявил:

— Выйдите все вон!

Гектор Колон и Хиггинс покинули кабинет.

Голдберг закрыл за ними дверь и уставился на Скэнлона.

— Комиссар полиции рассказал мне о деле Галлахера.

Скэнлон пригладил рукой волосы и перевел взгляд с Голдберга на Маккензи.

Тот кивнул.

— Что с тобой, Лу? Ты что, не доверяешь мне?

— Конечно, доверяю, — ответил Скэнлон.

Голдберг уперся ладонями в стол и навис над Скэнлоном.

— Вы не должны скрывать ход расследования от начальника следственного управления. — Строгое выражение на его лице сменилось улыбкой. — Но при сложившихся обстоятельствах я вас прощаю. Я не злопамятный. Правда, шеф? — обратился он к Макаду Маккензи.

— Конечно, совсем не злопамятный, — ответил Маккензи, вытирая ладони о брюки.

— Мы должны позаботиться о том, чтобы это дело не навредило комиссару, — сказал Голдберг, потрясая сигарой перед носом лейтенанта. — Кроме того, необходимо самим произвести арест, если Харрис и вдовушка и впрямь окажутся убийцами, а потом составить очень сдержанное заявление для прессы. — Он сунул сигару в рот. — Что вы намерены предпринять?

Скэнлон ответил, что главное — не дать им избавиться от улик. Когда Голдберг спросил, почему он думает, что улики все еще у них, Скэнлон сказал ему то же, что говорил комиссару.

— Эти улики обязательно где-то лежат. Надо только найти их, — подытожил он.

— Возможно, — согласился Голдберг, но на лице его читалось сомнение. Он отряхнул пепел на пол. — У вас достаточно людей?

— Джейк Фейбл пришлет мне в помощь своих детективов, и еще я попросил несколько патрульных на неделю.

— Каким образом? Фейбл по уши в трупах и вдруг выделяет вам своих людей? — В вопросе Голдберга слышалась насмешка.

Скэнлон пожал плечами.

— Мы должны трудиться все вместе, сэр.

Голдберг дружески похлопал его по плечу.

— Меня и впрямь радует, что два командира участков являют пример такого сотрудничества. Так и должно быть. Не правда ли?

— Правда, сэр, — согласился Скэнлон.

— Вы, конечно же, прекрасно понимаете, что меня не проведешь. Но это ваши с Фейблом дела. Только постарайтесь теперь держать меня в курсе. Понятно? Над этим делом мы с комиссаром работали вместе. — Он повернулся к Маккензи. — Пошли.

Макаду Маккензи забежал вперед и открыл дверь для начальника следственного управления. Скэнлон торопливо подошел к Маккензи и шепнул:

— С чего бы вдруг такие смены настроения?

Не отрывая взгляда от удаляющейся спины Голдберга, Маккензи зашептал:

— Комиссар сказал ему, что через пять месяцев уходит на пенсию. И если Голдберг согласится сотрудничать с ним в деле Галлахера, то комиссар поможет ему занять свободное кресло. Голдберг считает, что с рекомендацией Малыша Бобби ему это место обеспечено.

— В том случае, если комиссар и правда выйдет в отставку.

— Маккензи? — крикнул Голдберг через плечо.

— Иду, шеф.

Скэнлон взволнованно смотрел в серьезное лицо Германа Германца. Они оставили машину на Кэррол-стрит в районе Бруклина Парк-Слоуп. В миле от них виднелись изящные изогнутые пролеты моста Кэррол-стрит, нависающие над черной водой. Справа располагалось здание компании грузовых перевозок. Дома на улице были в основном одно- и двухэтажные. На тротуарах стояли стулья, на которых восседали мужчины в майках. Мимо проносились мальчишки на скейтбордах. Было четверть восьмого пополудни. Они уже пятнадцать минут сидели в машине, наблюдая, как прибывающие полицейские входят в зал «Вито Лонгони Холл», предназначенный для чествований ветеранов всех войн.

Полицейская машина из 78-го участка колесила по округе, наряд следил, чтобы не было никаких посягательств на личные автомобили коллег. Дежурному 78-го участка еще днем сообщили о назначенной на вечер встрече в клубе сержантов. Патрульным приказали следить за залом. Полицейские заботились о своих.

Скэнлон проводил взглядом троих смеющихся полицейских, поднимавшихся на крыльцо, и толкнул инспектора локтем.

— Ну что, пошли?

— Пошли, — ответил Герман Германец, открывая дверцу.

Трое полицейских сидели за столом при входе, проверяя пропуска. Один из них, коренастый, с маленькой головой, приветствовал инспектора, когда они вошли в вестибюль.

— Я рад, что вы пришли, инспектор, — сказал он, протягивая руку через стол и здороваясь с Германом.

Показывая на Скэнлона, инспектор сообщил:

— Я привел приятеля.

— Хорошо, босс, — ответил дежурный, кивая Скэнлону.