Читаем Подозреваемые полностью

Комиссар полиции пристально смотрел на черный письменный прибор из оникса на своем столе, украшенный изображением полицейских значков разного достоинства — от патрульного до комиссара. Ему преподнесли этот прибор на банкете латиноамериканской ассоциации по случаю выборов «Человека года» за 1983 год.

Скэнлон заметил печаль в глазах комиссара и догадался, о чем тот думает. Пройдя долгий и трудный путь от патрульного на улице до четырнадцатого этажа, он слишком засиделся на Службе, совершив очень распространенную ошибку. Он хотел уйти в отставку, но так, чтобы получить пенсию комиссара полиции. Еще один скандал, и мэр, вероятно, потребует его досрочной отставки. Ему надо продержаться еще пять долгих месяцев, полных всяческих опасностей.

Гомес посмотрел на Скэнлона, взглянул ему в глаза и почувствовал, что тот прочел его мысли.

— Где вы раздобудете людей для этой работы, лейтенант?

— Я возьму несколько детективов у лейтенанта Фейбла из Девятнадцатого участка. Это будет совместное расследование, координируемое лично комиссаром полиции, — сказал Скэнлон.

На миловидном лице комиссара появилась кривая улыбка.

— А вы хитрец, Скэнлон.

— Трудно выжить в этом мире, шеф, — ответил Скэнлон.

— И не говорите, — согласился Гомес. — Но давайте не отклоняться от темы. Пусть кто-нибудь расскажет мне, как мы скроем это дело от начальника следственного управления.

— Я думаю, что теперь это невозможно, — сказал Скэнлон.

— Голдберга придется подключить к расследованию, — сказал комиссар. — Но это уже моя забота.

Скэнлон и Герман Германец вышли на ярко освещенную солнцем улицу и двинулись вдоль аркады, соединявшей управление полицией с площадью Полис-Плаза.

Скэнлон повернул направо и уселся на один из бетонных блоков. Герман Германец присел рядом.

— Непонятно, для чего комиссар задержал Маккензи? — спросил инспектор.

— Я полагаю, что он хотел обсудить, как бы половчее подключить к делу начальника следственного управления, — ответил Скэнлон.

— Ловкого способа уже нет. Слишком много произошло.

— Бобби что-нибудь придумает. Ему это всегда удается.

Скэнлон поднял глаза на клен, на котором набухли почки.

Герман Германец взглянул на Скэнлона.

— Спасибо, что так представил мою роль в этом расследовании. Ты, наверное, спас мою карьеру.

— Когда вы позволили мне взять данные картотеки по Галлахеру, я обещал, что помогу вам, если представится возможность.

Инспектор горько улыбнулся и сказал:

— На Службе многие горазды обещать, но не держат слова.

Они сидели и молча смотрели на прохожих; полицейские сновали вокруг здания, гражданские служащие шли на перерыв в кафе. Доносилась скрипичная музыка. Замечая знакомых, Скэнлон и Герман приветствовали их взмахом руки и вопросом: «Как дела?» Потом инспектор подался вперед и зажал коленями свои громадные ручищи.

— Маккензи, может, и прав, а ты можешь ошибаться. Все, что у тебя есть, — это мотив, сходство фоторобота, несколько скорлупок от орешков и не принимаемые в качестве доказательства свидетельства, полученные под гипнозом.

— Мне больно осознавать это, — сказал Скэнлон, махнув рукой очередному знакомцу.

Он вынул «Де Нобили» и закурил.

— Но это ниточка, за которую стоит ухватиться.

— Ну что ж, наверное, ты прав.

— Харрис сказал мне, что он допросил всех из отряда Галлахера. Теперь мне самому придется проводить их опрос.

— Если ты начнешь спрашивать этих легавых, то Харрис наверняка узнает.

— Да, но мне не остается ничего другого.

— Может быть, тебе не следует говорить со всеми. Быть может, в отряде есть один-два парня, с которыми Галлахер был близок. Может быть… — Он щелкнул пальцами. — Его шофер!

— Черт! Как это я о нем не подумал. Конечно, Галлахер ездил в «Санторини-дайнер» с одним и тем же человеком. Это наверняка был его шофер.

К начальникам в нью-йоркской полиции прикрепляют полицейских, которые во время дежурств возят их. Каждый руководитель выбирает себе водителя сам. Шоферы должны обладать двумя ценными качествами: короткой памятью и коротким языком.

— Галлахера всегда возил Берт Нокарски, — сказал Герман Германец. — Если Галлахер был в чём-то замешан, Нокарски об этом знает.

— В какую смену работает Нокарски? — спросил Скэнлон, любуясь талией проходящей мимо женщины-полицейского.

— Нынче четверг. Клуб отдела борьбы с наркотиками собирается сегодня на свою ежемесячную встречу. Нокарски работает днем, так что наверняка придет.

— Харрис обычно бывает на этих встречах?

— Я сделаю так, что он будет очень занят и не сможет присутствовать там.

— Меня туда пропустят?

— Да. Ты будешь со мной. Там любят бывших работников и их гостей. — Германец взглянул на Скэнлона. — Знаешь, на этих встречах бывают «развлечения».

Скэнлон попыхал сигарой.

— Меня это не волнует.

Пеликанья шея лейтенанта Джека Фейбла покраснела от злости, пока он слушал рассказ Скэнлона о его подозрениях. Командир 19-го участка сидел и молча качал головой.

— Черт, да что же случилось с нашей Службой?

— К сожалению, ты прав, Джек, — сказал Скэнлон и добавил: — Я только что вернулся от комиссара. Он хочет, чтобы отныне и впредь расследование велось совместно.