Читаем Подфлажник полностью

Переход от Сусса до Специи занимал около двух с половиной суток. Имея хорошие мореходные качества, универсальное судно "Медуза", при полной своей загрузке, развивало скорость до двенадцати узлов в час. Первые сутки рейса прошли спокойно в нормальном трудовом ритме. Проскочив благополучно самый опасный для мореплавания участок Средиземного моря, судно шло вдоль острова Сардиния. По сводкам погоды к вечеру прогнозировался шторм, и боцман с двумя матросами занялись креплением всего судового имущества по-штормовому. Надо было пройтись по всем служебным отсекам, осмотреться в помещениях и закрепить различные доски, ящики, бочки, канистры, банки с краской, чтобы во время шторма они не болтались. Не создавали, возможные неудобства, как повышенным шумом, так и последствиями своего хаотического перемещения по помещению, в результате которого, может что-то перевернуться, поломаться или заклинить входную дверь. Таким образом, день был потрачен с разумным и плодотворным результатом. К вечеру судно полностью было готово к условиям плавания в штормовых условиях. Капитану пришлось изменить, предварительно проложенный курс. Он дал команду, и судно повернули в сторону южной части итальянского "сапога", чтобы северо-восточный ветер, называемый моряками "норд-остом", дул по носу судна. Тогда судно будет идти носом на волну, активируя килевую качку, что влияет значительно лучше на остойчивость судна, чем бортовая качка, которая не только плохо влияет на остойчивость судна, но и на самих членов экипажа, явно пагубно сказываясь и на самой работоспособности экипажа.

На утро капитан "Медузы" снова поменял курс, и судно повернуло налево, следуя Лигурийским морем параллельно итальянскому побережью и, находясь под прикрытием от ветра, что значительно лучше сказывалось на мореходности судна, чем, когда судно будет находиться в эпицентре шторма. Благополучно пройдя между островом Эльба и материком, теплоход вышел в Тирренское море. Шторм значительно стих и, дав ходу, "Медуза" взяла курс на Специю. Погода благоприятствовала, и боцман всё светлое время суток занимался с палубной командой подготовкой к покраске носовой части главной палубы, что оставил ему в наследство болгарин Петко. А к утру прибыли на якорную стоянку порта Специя. Свободных мест под причалом не оказалось, и судно бросило якорь на якорной стоянке, дожидаясь своей очереди постановки к причалу. Ждать пришлось двое суток. За прошедшее время Николай успел перезнакомиться со всеми членами экипажа и влиться, как ему казалось, в дружный коллектив команды судна.

На второй день якорной стоянки боцману понадобилось заточить скребки и, собрав несколько затупленных скребков, он отправился в машинное отделение, чтобы заточить их в механической мастерской на "наждаке", специальном заточном станке. Время было послеобеденное, и в машине находился на вахте второй механик с мотористом ойлером. Второй механик Гаджиев в это время разбирал запасные форсунки для главного двигателя, а мотормен Антонюк опрессовывал на специальном опрессовочном оборудовании распылители тех самых запасных форсунок.

– С вашего разрешения, господа механики, – обратился Залесский к первому лицу машинного отделения, тут же объясняя причину своего появления в хозяйстве второго механика. – Рафаил Мамедович, можно я тут на наждачке у вас немного поработаю, добро? А то, такими затупленными скребками только тёщу по спине чесать, а не палубу зачищать.

– Плиз, дракон. Заходи и чувствуй себя, как дома, но не забывай, конечно, что в гостях, – решил пошутить второй механик, не отрываясь от работы и, подумавши немножко, попытался устыдить боцмана. – Вот из ит такое, боцман? Игнорируешь нашу вахту, да? Ты уже, почти неделю на судне, а к нам спустился первый раз, не харашё, понимаешь. Мы ещё и познакомиться толком не смогли. – Он отвлёкся от занимаемого дела и, повернув голову в сторону моториста, прокомандовал чётко по-военному: – Делай перекур, ойлер! – и улыбнувшись широкой доброй улыбкой, весело поблёскивая тёмными зрачками волооких глаз, попросил: – Угости ка, Санька, нас с драконом классным чайком.

Второй механик был одного возраста с боцманом, и, прожитое время, в Советском Союзе, дало свой положительный результат, хотя бы в том, что Гаджиев отлично разговаривал на русском языке, не то, что нынешнее поколение. Сам он больше смахивал на цыгана, чем на азербайджанца. Чёрный смолянистый чуб выглядывал из-под тёмной узорчатой косынки, лихо повязанной на пиратский манер, словно у бравого казака. Тонкие, отдающие синевой губы, открылись в дружеской улыбке, обнажая на фоне тёмно-коричневого лица, ровный ряд белоснежных зубов. И, только не большой, слегка заострённый соколиного типа нос, выдавал в нём, как говорится, "лицо кавказской национальности".