Несмотря на все благие намерения и надежды своего создателя, баттлбол не вызвал живого отклика в сердцах игроков: с научной дотошностью копируя элементы разных игр, Сарджент не сумел повторить их дух и эмоции. После публикации правил Сарджент организовал небольшую кампанию за включение баттлбола в программу окрестных колледжей, но вскоре оставил эти попытки и посвятил себя преподаванию тонкостей немецкой и шведской гимнастики своим ученицам.

Медвежья травля и медвежьи сады

В наши дни прогулка по южному берегу Темзы от мостов Блэкфрайерс до Лондонского моста – это мирное и относительно бескровное развлечение. Но несколько столетий назад над районом Бэнксайд раздавались звериный рык и восторженные крики тысячи глоток – все это доносилось из трехэтажного здания, от которого к настоящему времени не осталось и следа. Медвежий сад, или Парижский сад, был одной из площадок, где происходила травля медведей. Это развлечение заключалось в том, что свора собак (обычно это были свирепые и сильные староанглийские бульдоги) терзала медведя или какого-нибудь еще экзотического зверя к восторгу купившей билеты публики. Издевательство над медведем стало популярным зрелищем в XIII веке и оставалось в порядке вещей вплоть до XIX столетия.

В самой Британии медведей давным-давно истребили, так что животных для травли приходилось везти из‐за границы, в основном из России. Медведи высоко ценились, за ними хорошо ухаживали, и их было немало – Эразм Роттердамский во время своего пребывания в Англии около 1500 года писал: «Многочисленные медведи содержатся в этой стране для проведения травли». В дошедшем до нас документе из Медвежьего сада за 1590 год можно увидеть список принадлежащих ему медведей, включающий Джерми, Даниэля, Тома Ханкеса, Гарри из Тейма; записи от 1638 года упоминают Джорджа из Кембриджа, Дона Джона, Бена Ханта и Кейт из Кента.

При подготовке к схваткам медведю удаляли когти и клыки. Затем его приковывали к столбу в центре ямы за стальной ошейник, ножные кандалы или, что было особенно распространено в Елизаветинскую эпоху, за кольцо в носу[4].

Служитель тыкал зверя палкой, чтобы привести его в ярость, а потом на арену выпускали свору из шести или около того собак. Медведь защищал себя, отмахиваясь лишенными когтей лапами, а собаки атаковали, подзадориваемые зрителями, многие из которых ставили деньги на исход боя. Победу отдавали собакам, если одной из них удавалось вцепиться зубами в медведя (смерть зверя была необязательным, хотя и распространенным исходом). Затем в дело вмешивался служитель: он влезал в гущу схватки и палкой разжимал челюсти собаки, чтобы освободить медведя.

Придворный хроникер Елизаветинской эпохи Роберт Лейнхем в 1575 году описывал подобную сцену:

Пол Хенцнер в 1598 году описывает травлю подобным же образом, добавляя, что самым популярным ее видом было избиение ослепленного медведя кнутом.

У травли было множество поклонников: в 1538 году в зал набилось больше тысячи человек, и трибуна рухнула, погубив многих зрителей. Генрих VIII построил медвежью яму в Уайтхоле; сэр Уолтер Рэли называл медвежьи сады района Саутворк достопримечательностью Лондона, которую нельзя пропустить; утверждают, что и королева Елизавета в 1575 году присутствовала на травле с участием тринадцати медведей. Когда парламент рассматривал предложение запретить проведение травли по воскресеньям, она вмешалась, чтобы защитить увеселение. Она даже ввела должность Королевского Медвежатника с зарплатой в один шиллинг и четыре пенса в день.

Кроме того, предпринимались меры, чтобы оградить травлю от нарастающей угрозы – театра. Театральные представления стали настолько популярны, что в 1591 году законом было запрещено проводить их по четвергам, чтобы публика не пренебрегала бычьей и медвежьей травлей. По иронии судьбы, медвежьи ямы сыграли свою роль в первых успехах театра: владельцы садов ставили в ямах сцены и организовывали постановки, чтобы дополнительно подзаработать. Постепенно эти представления стали настолько популярны, что для них начали открываться отдельные театральные площадки.