Читаем Под знаком Льва полностью

Фантазия соль мажор

ФрагментИнтермеццо Что за диво:в угоду прихоти локомотивахолмы и утесы,торчавшие криво и косо,послушно легли под рельсыв ожидании рейсаплывущего по насыпи паровоза.В поэзию гор втесалась гладкая прозамостов и туннелей.В эпоху параллелей и плавной спиралидолой вертикали!Да здравствуют горизонтали!Уклон не должен превышатьноль, ноль ноль пять!Во имя грядущегоскоростного векаплевать на не едущего, а идущегочеловека!Инженерский куражнарушил пейзаж.Впрочем, я не гожусь в арбитры,ибо на всякие там мольберты и палитрымне наплевать с высокой башни.И все-таки: где он, пейзаж вчерашний?Черт побери! Странная штука:чем новее техника, тем свирепей скука.Выходит, инженерское честолюбие,поскольку оно острозубее,обходится дороже тщеславиягоре-поэта.Или не вправе яобнародовать это?

Ноктюрн №3 фа мажор

Аdagietto cantabile[74]По милости, по приговору ночимой дух почил в покое, в мире, в бозе.Не просит ничего он и не хочет,дивясь и сам такой метаморфозе.По милости, по приговору ночи,надевшей непроглядные одежды,уже не разрывает душу в клочьяорел надежды.И, повинуясь прихоти инерций,закону притяженья одиночеств,среди веков и звезд блуждает сердцепо бездне ночи.В холодной мгле, как в раскаленной лаве,расплавилось тщедушное тщеславье,но сердце, слава богу, все же радотому, что ничего ему не надо.Послушный лишь капризам бури, в бозепочил мой дух… И это было, словномои стихи (и даже те, что — в прозе)истреблены на плахе поголовно.Прощай, тропа карабканья, и срывов,и сопереживаний, и участья,прощай, пора порывов и приливов,ведущих или в бездну, или к счастью.Усну-ка в бозе. В склеп, ослепнув, слягу.Ведь над почившим никогда не каплет.Я — сам себе наливший яду Яго.Я — сам себя загнавший в угол Гамлет.

Токката.

Смуглая ночь

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза