Читаем Под знаком Льва полностью

Allegro agitato[67]

О чем поет ветер?Ливень аккомпанирует ему на рояле.А впрочем, поет ли ветер?Пожалуй, он простобормочетобморочные словаречитативом,но слова эти сродни преданьям Шахразадыили сказанью об Одиссее…Дневник ветра?Скорее — ночник верыв легенды, мифы, россказни и сказки,фантазии, выдумки, преданья,сказанья, саги и былины,в баллады и романсы, в приключеньяЛанселота и Джиневры,[68]в грядущие событья и в былые происшествия —в нечто, имевшее место тысячелетья тому назадв юных странах, не ведавших еще усталости,преисполненных жизненными соками и отвагой,или на руинах дряхлых империй.Ночник веры в случившееся недавнои бог весть когда,в растворившееся в чреве векови в зачатое в чреве грядущей зари,в устоявшееся, в хаотичное.Поет ли ветер?Пожалуй, он простобормочетобморочные словаречитативом —но слова эти сродни преданьям Шахразады,повествованью Марко Поло,сказанью об Одиссее.Дневник Ветра?Скорее — ночник верыв Тысячу и Одну Ночь Тоски,ибо Шахрияр нагоняет на меня тоску,Аладдин и Синдбад переполняют меня печалью.Дуньязада и Шахразада —два крыла одного чуда,одной фантазии и тайны.Тысяча и Одна Ночь Тоски —юной тоски и в то же время древней,вечный мотив, приводящийне к вагнеровской «Гибели богов»,[69]которая в свою очередьсводится к траурному маршу Зигфрида,[70]а мотив угасанья, в котором — ни гранабожественного и эпического.О ветер, вечный мотивна струнах квартета,угнездившегося у меня в мозгу.Бормочет обморочный ветерречитативомкровоточащие слова,которые сродни преданьям Шахразадыили сказанью об Одиссее.Откуда возник он, ветер,парящий в кроне кедра и дуба?Спустился с гор? Прилетелс восторженного Востока,пресытясь ароматами бальзамов и алоэ?Явился бог весть откуда,просмоленный ароматом солончаковой гари?Бродячий бард, взвихренный ветер,медной гортаньютрубящий суровые гимны!Кто он? Пиратствующий викинг?Корсар, настигающий галеоны[71]с грузом серебра, и алмазов,и наложниц, которые ослепительней солнца?Крылатый смерч,избороздивший в печальном полетеширь и размах Древнего Океанаот Южного Креста до Волопаса?Тоска моя, печаль моя, ветер,стремительный Фаэтон[72]на колеснице Луны и Солнца!Порывистый ветер спускается с гор,пропахнув кедром и дубом,прилетает с восторженного Востока,пресытясь ароматами сандала и алоэ,просмоленный солеными запахами йода,ветер, друг мой многоголосый,всегда возникающий бог весть откуда.Поет ли ветер?Ветер, ветреный скиталец!Пожалуй, он простобормочетобморочные словаречитативом,—но слова эти сродни преданьям Шахразады,повествованью Марко Поло,сказанью об Одиссее.В этом ветре Тысяча и Одна Ночьмоей усталости!Едва родившись, он стал мудрее старца.Он и грудной младенец, и старик.О чем поет он, ветер?Яростно перебирает он струнырастрепанных пальм и бамбуковых зарослей.Какая гармония мятежной мощи,какая свобода блуждающих ритмов!Скитанье мелодий, вскипающих смерчем,ломающих тонкий настил тишины —словно в бетховенском «Кориолане».[73]Быть может, он лишь увертюрак затевающемуся урагануи громоздящемуся на горизонте грому?Глашатай грозы,герольд назревающихмолний?Пой, брат мой, пой,отважно и яростноперебирайвековые струны стволов,куй чистые аккордыбетховенского вдохновеньяна наковальне светящейся клавиатуры,на наковальне угрюмой ночи!О чем поет ветер? Какие гимныбетховенской мощивырываются из его медного горла?О чем поет ветер?Ливень аккомпанирует ему на рояле.О чем поет ветер? О Ночи…Ночь развернула надо мнойкрылья черной мантии.Нынче Ночь в трауре: умерли звезды.Госпожа Ночь, ниспошли мне Сон.Пусть уснет моя Тоска надолго.И я — вместе с нею. О Ночь! Мы уснем навеки.Не буди нас Завтра, не буди Никогда!
Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза