Читаем Под знаком Льва полностью

Я, пращник, бросил в небо каменьи погасил предутренние звезды.Рапсод[77], метнул я в звезды песню,и звезды онемели — эхо не вернулось,Я, размахнувшись, мрачен и задумчив,забросил злость свою и всю свою тоскуна высоту небесных сфер. И сферыне выдержали и заголосили:«Эй ты, пародия на Сфинкса!»«Забудь ты эти гадкие загадки!» —они вскричали на пещерном и ущербном языке.Тогда я зарядил пращу презрительным безмолвьеми запустил снаряд надменного молчаньяпо контуру параболы всесилья,и проломил безмолвьем барабаны,и перепонки тоже проломил, и это былопочище, чем фанфары и литавры, —меня услышали.Я, пращник, бросил в небо камень.Метнул свою тяжелую досаду:не романтическую грусть, а тусклую тоску,не стон и всхлипы, а тотальную усталость,не показную злость — отточенную ярость,накипевшую, процеженную, настоявшуюся,доведенную до нужной концентрацииалхимическими ухищрениями;метнул смерзшееся в моем одиночестве омерзение,швырнул медные монеты отвращеньяпрямо в жадные толпы нищих духом,бросил в небесные сферы —без всякой злобы, заметьте —накипевший во мне гнев, которыйнастолько ко мне прикипел, что уже и не кипел,зашвырнул побрякушки сладкогласья,содрал с себя наряды сладкопевцаи остался — голый и гордый и одинокий,в прозрачном кафтане ночной тишины,голый и гордый, как некий Пришелец.

Ноктюрн № 6 до мажор

Ищу тайник в ночи золототканой,чтоб спрятать в нем сокровище мое.Я погружаю взгляд в упругий сумрак,как погружает золотоискательладони в плоть сыпучего песка.Но в глубине золототканой ночия вижу тьму сверкающих сокровищ.И сокровенный клад мой не умеюя спрятать от блистательных даров.Ищу тайник в ночи я черноокой,чтоб спрятать в нем таинственный осколок.И погружаю взгляд в угрюмый сумрак,дрожа всем телом,как заблудившийся в ночи ребенок.Но в трепетной трясине темнотыя вижу только пышный траур ночи.Ищу тайник в ночи, смятенной вихрем,чтоб в этот смерч вдохнуть свое дыханье.Пристанище мечтам и сновиденьямищу в твоем я омуте, о ночь!И обнимаю мглу я жадным взглядом,и смуглыми руками эта полночьменя и сны мои, дрожа, объемлет.В ночи мои желанья растворились!В ночи ,черноволосой, златотканой,в ночи, смятенной вихрем, смятой смерчемНо в ней, в ночи,но в ней, в невнятной ночия скрыл молекулу моей печали.Я спрятал клад в ночи золототканой.

Вариации на тему пустоты

1936

Искрометное

("Такая тишь...")


Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза