Читаем Под знаком Льва полностью

Сонатина в тональности ля бемоль

Смуглая ночьОн пел.Он пел, но никто на светене внял его песнопенью.Сплетались певчие нити,с полночной сливаясь тенью:и нити звенящей бронзы,тоски его смертной нити,и нити поющей крови,и нити его наитья,и шелковые волокнасмятенных его мечтаний,свивавшиеся в аккордыв органной его гортани.Под рыжими волосамиработали струны мозга,а полночь смыкала створкисвоей тишины промозглой,а полночь угрюмой лапой,причудливой, как лекало,его воспаленный черепголубила и ласкала.Он пел.Но никто не слышалего небывалой песни.В ней не было ни надрыва,ни проповеди, ни спеси, —лишь истинное звучанье,чистейшее, как молчанье.Звучанье влюбленной гуслы?[62]Гитара в руках цыгана?Пастушья свирель? Дыханьевосторженного органа?Не магия ли оркестра,где каждый мотив на местеи слышен тебе отдельнои все же со всеми вместе?Напев его был подобенмузыке запредельнойили речитативусудороги смертельной.Так пыточная пылаетболью во тьме кромешной.«Любимое — убиваем»[63], —промолвил нам Голос Грешный.Он пел.Но никто на светене внял его песнопенью.Не вняли ни лес, ни полночьглухому его хрипенью.Да разве могли деревьяуслышать его и слушать?У них ведь, как у двуногих,корой зарастают уши.Он мог бы пронять их криком,как делает племя певчих,он мог бы визгливой нотойдробиться к ним и допечь их,но он ведь поет так тихои даже порою — молча,неправильно, непривычно,чудно и неправомочно,услышат ли в небе звезды,безжалостно полночь жаля,как черная мгла рыдаетво чреве его рояля?услышит ли ночь, ломаясьпо трещинам мощных молний,сквозь грохот, и хруст, и скрежетзвучанье его бемолей?Услышит ли, лунатичнойи пьяной луной облитый,лоснящийся лес напевыкромешной его молитвы?Услышишь ли ты, чьи очитемны, как полночный ветер?Ни полночь, ни лес, ни травы,ни ты — и никто на свете!Он пел.Но себя не слышали сам себе не ответил.

Сонатина ре минор

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза