Вот дела, он-таки сумел! ЭВМ тихо гудел охладителями, а внутри раскрытого блока, над сплетением проводов самодельной вычислительной параллели витала проекция. Это был Иконников — изменившийся, но отнюдь не постаревший. Будто бы даже наоборот — слегка помолодевший с момента расстрела шестерых учёных…

* * *

Рената работала по инерции, на автомате. События дня высосали из неё остатки жизни, женщина потухла окончательно, ощущая серый углепластик действительности как сквозь плотную пелену. Если случившееся во втором командном и вернуло ей часть сил, то лишь на время. Определив после этого Милош в карантинный медизолятор и оказав ей необходимую помощь, она села на стул возле кушетки Подопригоры и больше не смогла встать.

Ей было всё равно — что это за нечто там было, откуда и появится ли вновь. Предел сил, который она никогда ранее не ощущала, таки был достигнут. Поедай её заживо какая-нибудь тварь, Рената лишь апатично бы за тем наблюдала.

Заперев изолятор, Буров что-то услышал в ангарном и исчез из виду. Рената не была бы против, исчезни Истукан в принципе…

Дважды она поймала себя на том, что засыпает сидя. И в третий раз почти рухнула со стула, после чего с трудом поднялась и направилась в кубрик. Как в полусне она медленно шагала вдоль стены, а когда оказалась в жилом помещении, упала на застеленную койку без сил, лицом вниз.

То, что уже не спит, Рената поняла не сразу. Неясная тревога выволокла её из тяжёлого забытья, и тут же в сознание впился импульс Ординатора: «вторжение». Какое вторжение, кого, откуда?.. Ничего не было ясно. Подобный импульс она воспринимала впервые, и ни разу не слышала ничего похожего от опытных психосерверов.

Сознание Ренату догнало только у переборки в медблок. Она постояла чуть-чуть, приходя в себя, держась за стену, чтобы не упасть.

И вдруг услышала. Вопреки расхожему заблуждению, психосерверы не могли слышать чужих мыслей. Но вот чей-то диалог с Ординатором — запросто.

Рената чуть не застонала — её словно тянули на две стороны! Ординатор оставался нем и не предпринимал ничего, не говорил ни с кем, но меж тем она отчётливо слышала его бесполый голос, звучащий в диалоге с…

Александр Александрович!..

Рената ударила по панели, и переборка отъехала. Милош в карантинном изоляторе лежала, подтянув ноги — свернуться калачиком, как обычно, ей не давали руки, стянутые за спиной магнитными наручниками.

Подопригора не шевелился. Серый цвет губ майора сказал Неясовой больше, чем любой развёрнутый доклад. Она вмиг очутилась у его кушетки, прощупала пульс на шее — жив. Стало ясно, что дело тут не в отсутствии положенной дозы неостерона. Кто-то забрался в голову Александра Александровича под видом Ординатора! Или…

Или каким-то непостижимым образом вторгся в его разум с помощью иного Ординатора! Кислых! Больше некому! Но зачем?!.

До Ренаты долетали лишь обрывки фраз, но смысл происходящего она уловила легко. Саныч уходил. Сдавался. И в этом ему активно кто-то помогал, указывая путь!

От безысходности она несколько раз ударила майора по лицу. Безрезультатно. Он дышал всё медленнее, пульс слабел с каждой секундой. И тогда она решилась на крайние меры.

Рената уселась прямо на пол, спиной опершись о гудящий реаниматор. Их этому учили. Экспериментальная практика, не обкатанная, но очень перспективная, и в первую очередь — в медицине. Она закрыла глаза и разом, без подготовки сняла заслоны, предоставив Ординатору полноту власти на собственным сознанием.

Руки потяжелели — холодный стеклянный шар, казалось, стал неподъёмным. Вокруг, пронзая серую хмарь различными цветами, светились семь точек. Быстро найдя самую блёклую из них, Рената направила в её сторону Ординатор.

Вспышка!.. Перед ней вдруг возникла дверь, и она расслышала негромкую музыку. Незнакомый вокал с приятной хрипотцой проистекал оттуда же, откуда слышался неторопливый диалог! Рената заколотила в дверь ещё и ещё. Ей только и оставалось стучать как можно сильней — ручки нигде не было.

Шаги. Она услышала шаги и…

«Нет. Не надо…».

Она отступила, не зная, что делать. Это была мольба. Просьба не мешать. Неожиданная боль пронзила её насквозь, точно стальным штырём. Рената выгнулась и упала в шевелящийся туман.

Когда она с трудом поднялась на ноги, с виду ничего не изменилось. Всё так же гудел реаниматор, по-прежнему жгло основание затылка… Но Александр Александрович уже не дышал.

К прозрачной стенке карантинного изолятора прижималась Милош. Кисти её по-прежнему стягивали магнитные наручники, только вот держала она их уже перед собой, а не за спиной, как изначально.

Жест, который изображала повреждённая, Рената уже видела однажды. Мизинец прижат к безымянному, указательный — к среднему… Она неотрывно смотрела на Подопригору, а по лицу Милославы текла одинокая, тяжёлая слеза.

Глава 32. Рандеву

— Я протестую, Роман Викторович!

— Кто тебя спросил, протестует он! — рявкнул сам того не ожидая командир. — Хорошо протестуется изнутри боевого экзотела, а, Майкл?

— Нет вообще никаких гарантий, что оно не причинит вам большего вреда…

— Чем Карина?! Серьёзно?!