Читаем Под сенью исполинов полностью

— Говорю тебе — не мы отправили его сюда. Но я намерен выяснить кто. Ты же слышал его исповедь? Бред про какой-то там шанс, который он якобы дал Ясной… Про Слово. Хм, Джессика ведь тоже говорила про некое Слово… Что ты об этом думаешь?

— Что стоит как минимум попытаться. От лица Джессики с нами говорила Кислых. Если… верить Ординатору. Да, у нас хренова куча причин разочароваться в нём. Тем более — у меня. Но…

— Оглянись. Эта планета — одно сплошное «но»! — перебил Бёрд. — И я вот что тебе…

Датчики движения заверещали; Нечаев первым делом остановил Ивана, положив тому руку на плечо. Фонари разом погасли, кромешная тьма ночного леса мгновенно окутала людей. Если Карина и вправду «смеялась» ради эхолокации, то смысла в гашении фонарей было мало. С другой стороны, Павлов точно заметил: она отлично реагирует на свет.

Лишь единожды после этого они услышали «обезьяний гомон». И было неясно — то ли это Карина удалялась, то ли они не могли заставить себя не прислушиваться. Датчики молчали. Последний раз цель быстро двигалась перпендикулярно их маршруту в ста метрах.

— Ч-чертовски холодно…

— Её нам очень не хватало… — вздохнул американец.

— Двинули!..

Полностью полагаясь на визоры с ночным режимом, космопроходцы зашагали дальше. Одна винтовка на троих бдела в густую темень.

— Тогда почему он напал на нас?..

Бёрд ответил не сразу. Словно ждал чего-то, чтобы не отвечать на неудобный вопрос.

— Я не знаю. Видимо, он хочет нам показать что-то. Привести нас куда-то.

— Хорошо показал: ключица, сотрясение, пару гематом с мяч размером! Видать, Буров понимать не хотел. И выдранный блок коммуникации. Нежный малый. Вы его с интеллектом ребёнка сварганили?

До опушки оставалось не более полукилометра. Датчики молчали.

— Слушай, Роман Викторович, я, как и ты, не видел его ни разу. Моя задача выйти с ним на контакт и вернуть на Землю. Не вникать в его мотивы, не пытаться понять его.

Нечаев остро ощутил вдруг, как укол иголкой в спину — врёт. Последняя фраза с головой выдала Бёрда, голос американца чуть дрогнул, как если бы он отрекался от самого себя, от сути своей, не очень умело маскируя чувства. Возможно, это была просто напускная бравада, пыль в глаза.

Опушка встретила их облегченьем — лес позади! Иван дрожал и кутался в китель. Панель экзотела утверждала, что он молодец. Минус двенадцать при относительной влажности в семьдесят пять процентов то же самое, что конец октября на берегу Оби: мороз не щиплет задорно нос и щёки, а подло пробирается сначала под отсыревающую одежду, а потом и вовсе селится под кожей, разбивая тело непрекращающейся дрожью. Но ничего, Рената быстро восстановит его нужными препаратами.

Они успели расслышать лишь шелест и один короткий «смешок»; писк датчиков уже ничего не дал — чудовищно огромная сколопендра чёрным росчерком неслась на них из леса!

Винтовка глухо изрыгнула пламя; Нечаев видел, как пуля входит в тело твари, кроша антрацитовый хитин. Визжа, вздымая сотнями лап песок, она стремительно неслась прямиком на незащищённого Ивана…

Роман не думал. Бросился наперерез и голыми руками схватил Карину за отвратительные мандибулы, едва опередив её, не позволив сцапать парня. Тварь чудовищной силой рванула командира в сторону, перед глазами мелькнуло ночное небо с проступившими звёздами, затем песок и снова звёзды. Всё случилось стремительно, Роман не сразу понял, что его волокут в лес. А когда осознал — отдал команду на сброс лебёдочного троса.

Он не мог даже приподняться, то и дело налетая на стволы. Боли не чувствовалось, что вселяло хлипкую надежду. Ночной режим визора смазывал контуры: будто нарисованная углём, в серую мглу его тащила сотненогая хищная мерзость, посмеиваясь на ходу. Жвала её вцепились сразу в обе ноги, и Роман ничего не мог поделать. Сила сжатия была такой, что не хватало даже мощи экзотела.

«Тысяча двести», — светилось на панели расстояние от края леса.

Карина вдруг резко остановилась. Противоположный конец её поднялся и медленно повернулся.

Над Нечаевым нависла смерть: синхронные волны множества острых лап, голодный оскал безглазой продолговатой морды, шелест и скрежет подвижных членистых усов по броне «Осы» в поисках уязвимых мест. Майор приготовился — если не оторвать, то покалечить мандибулы сил у экзотела хватит!

Всё. Финал без фанфар. Тьма инопланетного леса и голодная тварь из головы друга. И нежелание драться за жизнь. Даже петь, помирая, не хочется… Вытерпеть боль, и… к ней…

Время будто остановилось. Внезапно он ощутил тепло. Словно кто-то был с ним рядом, в одном экзотеле. В одной голове. Был всегда, с самого начала, но лишь сейчас, на краю гибели, удалось почувствовать его тепло…

А там, за гранью, где грела безмятежностью тьма, куда он чуть не ступил, ощущалась пустота. Подобно разряду молнии, Романа пронзила мысль — жить!

Она!.. Не!.. Мертва!..

Тварь бросилась вперёд одновременно с ним. Но теперь он был готов рвать её голыми руками! Хоть зубами грызть чернеющий хитин, но — жить!..