Читаем Почему гибнут империи полностью

Для таких побед римских новобранцев гоняли, не жалеючи. В программу подготовки легионера входили бег, прыжки, плавание в амуниции, метание копья. Ну и, конечно же, фехтование на мечах. Причем подготовка начиналась еще до призыва, на школьных уроках НВП. Новобранцам давали деревянные мечи, весившие вдвое больше настоящих и такие же утяжеленные щиты. Когда, потренировавшись на чучелах, парни научались, наконец, правильно орудовать деревянным мечом, им давали меч настоящий, весивший вдвое легче учебного. И меч в их руках начинал летать, как перышко. Учебные копья, кстати, также были тяжелее боевых. Тяжело в учении, легко в бою!

А отношение к боевому оружию у римлян было, как в Советской армии… То есть наоборот, конечно. Советская империя многое слямзила у римской… Потерять оружие или даже патрон для советского солдата или офицера — хуже, чем посеять партбилет. Помню, с каким ужасом бывший муж моей сестры рассказывал историю про подсумок с патронами, который, свалившись с его ремня, упал в туалетное очко. Вот страху-то натерпелся, пока вытащил! Не дерьмом там, а трибуналом пахло…

Римская дисциплина была в буквальном смысле палочной. Телесным наказаниям и казни полководец мог подвергнуть не только солдата, но и старших офицеров. Власть полководца была непререкаемой. Провинившегося подвергали фустуарию — до смерти забивали палками или камнями. Забивали за самые разные провинности. Например, за то, что солдат ради получения награды приписал себе какой-нибудь лишний подвиг. Или в пылу битвы потерял оружие.

Вот как рассказывает об этом Полибий: «…Из страха наказания… потеряв в сражении щит или меч или какое-нибудь иное оружие, кидаются они, как безумные, в ряды неприятелей или в надежде обрести потерянное, или в сознании, что только смерть может избавить их…»

Только понимание значения слова «фустуарий» может объяснить неподготовленному читателю эпизод с одним из героев Юлия Цезаря. Этот отважный солдат прикрывал отход главных сил, в одиночку сдерживая превосходящие силы противника перед входом на мост, пока за его спиной другие солдаты этот мост разрушали — чтобы не дать противнику возможность быстро переправиться. Отбивался мужик до тех пор, пока солдаты не разрушили за его спиной мост. Тогда раненый герой прыгнул в воду и вплавь, под градом стрел, переправился на ту сторону. Уцелел! А вот огромный щит у него быстрым течением из рук вырвало. Солдат, выскочив на берег, упал на колени перед Цезарем, умоляя простить его за утраченное имущество. Цезарь простил, разумеется, наградил даже… Но реакция героя весьма показательна.

Была и еще одна неприятная процедура в римской армии — децимация. Если легион, или когорта, или манипула побежит от врага, после боя провинившуюся часть подвергают децимации — казнят каждого десятого. Несмотря ни на какие былые заслуги, награды и так далее.

Кстати, о наградах. Все воинские награды — это исключительно моральные поощрения. Солдатские награды — нагрудные бляхи, ожерелья, браслеты и венки. Причем венки — самые почетные награды. Гражданский венок давали за спасение жизни римского гражданина, осадный — за вызволение воинской части из окружения. Крепостной — первому, взобравшемуся на стену. Гражданский венок плели из дубовых листьев, осадный — из травы. Нарвут травы, сплетут венок — вот тебе награда, солдат! Солдаты этими травяными венками жутко гордились: самая редкая и почетная была награда! До середины I века осадными венками было награждено всего восемь человек… Кавалеристов иногда награждали небольшими рогами из серебра, которые они могли прикрепить к шлему, чтобы ездить и гордиться.

А для полководца награда — триумф, то есть возможность устроить военный парад, прокатившись во главе своего войска в двуколке по Риму на виду у ликующего народа. За это полководец был готов на все. Он ходил по городу и рекламировал свои подвиги перед народом и сенаторами, чтобы ему разрешили-таки проехаться на триумфальной колеснице. Традиция проведения триумфов продержалась более тысячи лет — со времен Ромула до 403 года нашей эры. Долгая была империя…

Получить триумф означало навеки вписать себя в историю. Потому что канцелярское дело было у римлян на высоте — все записывали, ничего не забывали. История донесла до нас не только имена полководцев-триумфаторов, но и многих простых солдат-героев. Штабная работа в армии была налажена, писари без дела не сидели. Вели бухгалтерию, журналы распределения нарядов, отпусков и командировок. Даже писали характеристики на солдат! Храбр ли он. Насколько умел во владении мечом и пилумом…

Пилум — еще одно гениальное римское изобретение. Вообще-то, пилум — это дротик, то есть короткое метательное копье. Дротики были у всех стран. Бой двух войск, собственно, и начинался с дружного залпа дротиков. Вес дротика примерно 4 кило, длина около полутора метров. Крепкий человек бросает такую штуку метров на 15–20. Вот с такой дистанции и кидали. Запомните цифру…

Перейти на страницу:

Все книги серии Без цензуры

Духовные скрепы от курочки Рябы
Духовные скрепы от курочки Рябы

Об ужасном с юмором — вот что можно было бы сказать про эту книгу, которая в неповторимой авторской манере сепарирует дискурс духовных ориентиров человечества — от иредковых форм, сквозь эмбриональную стадию развития, бурный рост к постепенной мучительной деградации. «Невероятно смешная вещь!» — говорят про «Курочку Рябу» одни люди. А другие в гневе плюются, называя автора лютым безбожником, которым он, впрочем, совершенно не является. Просто автору удастся примечать в привычном и знакомом неожиданное и парадоксальное. И этот взгляд, опирающийся на богатейшую фактуру, все переворачивает в глазах читателя! Но переворачивает в правильном направлении — он вдруг понимает: черт возьми, все наконец стало на свои места! Прежние неясности обрели четкость, мучительные вопросы ушли, растворившись в ироничной улыбке понимания, а мрак таинственности рассеялся.

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Документальное
Моя АНТИистория русской литературы
Моя АНТИистория русской литературы

Маруся Климова на протяжении многих лет остается одним из символов петербургской богемы. Ее произведения издаются крайне ограниченными тиражами, а имя устойчиво ассоциируется с такими яркими, но маргинальными явлениями современной российской культуры как «Митин журнал» и Новая Академия Тимура Новикова. Автор нескольких прозаических книг, она известна также как блестящая переводчица Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота, Моник Виттиг и других французских радикалов. В 2006 году Маруся была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя АНТИистория русской литературы» – книга, жанр которой с трудом поддается определению, так как подобных книг в России еще не было. Маруся Климова не просто перечитывает русскую классику, но заново переписывает ее историю. Однако смысл книги не исчерпывается стремлением к тотальной переоценке ценностей – это еще и своеобразная интеллектуальная автобиография автора, в которой факты ее личной жизни переплетаются с судьбами литературных героев и писателей, а жесткие провокационные суждения – с юмором, точностью наблюдений и неподдельной искренностью.

Маруся Климова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Растоптанные цветы зла
Растоптанные цветы зла

Маруся Климова – автор нескольких прозаических книг, которые до самого последнего времени издавались крайне ограниченными тиражами и закрепили за ней устойчивую репутацию маргиналки, ницшеанки и декадентки. Редактор контркультурного журнала «Дантес». Президент Российского Общества Друзей Л.-Ф. Селина. Широко известны ее переводы французских радикалов: Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Моник Виттиг, Пьера Гийота и других. В 2006-м году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя теория литературы» по форме и по содержанию продолжает «Мою историю русской литературы», которая вызвала настоящую бурю в читательской среде. В своей новой книге Маруся Климова окончательно разрушает границы, отделяющие литературоведение от художественного творчества, и бросает вызов общепринятым представлениям об искусстве и жизни.

Маруся Климова

Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное
Чем женщина отличается от человека
Чем женщина отличается от человека

Я – враг народа.Не всего, правда, а примерно половины. Точнее, 53-х процентов – столько в народе женщин.О том, что я враг женского народа, я узнал совершенно случайно – наткнулся в интернете на статью одной возмущенной феминистки. Эта дама (кандидат филологических наук, между прочим) написала большой трактат об ужасном вербальном угнетении нами, проклятыми мужчинами, их – нежных, хрупких теток. Мы угнетаем их, помимо всего прочего, еще и посредством средств массовой информации…«Никонов говорит с женщинами языком вражды. Разжигает… Является типичным примером… Обзывается… Надсмехается… Демонизирует женщин… Обвиняет феминизм в том, что тот "покушается на почти подсознательную протипическую систему ценностей…"»Да, вот такой я страшный! Вот такой я ужасный враг феминизма на Земле!

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже