Читаем Победители тьмы полностью

Я подошел и протянул руку к светящимся теням. На-ощупь это были те же тела, но обесцвеченные: фосфорическое сияние обволакивало их.

- Что с тобой, Богдан, что с тобой делается? - упавшим голосом заявила тень Кашура.

Я заметил, что мои руки, которыми я прикоснулся к ним, постепенно теряли свой цвет, бледнели и становились невидимыми.

- Происходит что-то страшное! Взгляните, взгляните! Мои руки также теряют видимость! - кричал я в ужасе, держа перед лицом свои, словно бы тающие, руки. Сапатин и Кашур стояли по обе стороны от меня, точно продолговатые светящиеся облачка.

- Твои руки снова приобретут видимость, - утешал меня Сапатин. - Потерпи немного…

И действительно, фосфорическое свечение постепенно потухло, руки мои стали снова видимыми, к ним вернулся прежний вид.

- Вот так дьявольская штука! - задыхаясь от волнения, бормотал я. - Но это означает, что и вы вернетесь к жизни, дорогие мои! К вам вернется прежний вид, обязательно вернется! - пытался я подбодрить своих несчастных товарищей.

- Эх! - вздохнула тень Сапатина. - И как еще бессилен человек перед тайнами природы… Можешь мне объяснить, доктор, какие физиологические изменения произошли с пигментом в нашей крови? Куда исчез цвет красных кровяных шариков? От чего и как происходит это обесцвечивание и свечение?

- Не знаю, Григорий Кириллович, ничего не могу сказать. Мне только кажется, что это не имеет никакого отношения к физиологическим явлениям, - отозвалась тень Кашура, принимая вид слабо светящегося шара: видимо, усталость заставила его присесть. Его примеру последовала и тень Сапатина.

- Думаю, что это волшебное излучение имеет космическое происхождение, незнакомое и пока необъяснимое для обитателей нашей планеты, и связано оно, очевидно, с падением странного метеора, - задумчиво проговорила тень Сапатина. - Но пройдут месяцы или годы, и это излучение прекратится, потеряет свою силу. А жаль…

- Чего там жаль?! - возмутился я. - Нравится вам, что ли, положение, в которое мы попали? Как бы я хотел, чтобы это страшное излучение сейчас же, здесь потеряло свою силу, и я мог снова увидеть вас!

- Нет! - решительно возразила тень Сапатина. - А я хотел бы, чтобы наши знания были настолько глубоки, чтобы мы могли накапливать и сохранять эту силу для самых благородных и лучших целей!

Тень Кашура молчала.

- Не расстраивайтесь, не огорчайтесь, доктор! - воскликнул я, обращаясь к Кашуру, или, вернее, к заменяющему его молочному облачку.

- Но как мы вернемся к товарищам, Богдан? - с тревогой спросил доктор. - И как они примут нас?.. Вот о чем я думаю! Отсталость и суеверие некоторых из них могут заставить наших спутников побить нас камнями… Наконец, люди могут умереть на месте от ужаса, увидев нас… Вот что меня удручает! А ты бы хоть смыл эту дьявольскую черноту, Богдан…

Доктор был прав. Я сам серьезно задумался над его словами. Мое положение было очень тяжелым. Как мог я убедить кого-либо, что сопутствующие мне светящиеся тени и я сам - живые люди? Никто мне не поверит, я предчувствовал, что никто не поверит.

- Нам все-таки нужно двигаться, солнце уже заходит, - проговорила тень Сапатина, вытягиваясь вверх, точно облачный столб. Очевидно, он поднялся с земли.

- Но куда двигаться? - опросила тень Кашура, также поднимаясь.

- Нас ждут… пойдем к нашим, - решительно заявил Сапатин.

Меня тянуло сделать какое-то предупреждение, но я не решился заговорить после резкого и категорического заявления Сапатина.

- Что ж, пойдем! Пусть уж свершается то, чего не миновать!

По дороге нам встретились лужицы с водой, образовавшиеся после таяния снега. Я попробовал отмыть неприятную черноту. Но черный цвет не сходил с кожи…

- Вот тебе и новая беда!.. - в отчаянии воскликнул я, бросаясь на сырую траву, и разрыдался как ребенок.

Товарищи пытались утешить меня. Но меня заботило не только мое положение, но, главным образом, мысль о них.

Немного погодя я уже следовал за своими преображенными товарищами, которые временами сверкали на солнце, словно получившие возможность передвигаться огромные кристаллы.

Мне казалось, что они двигались быстрее и легче, чем это удавалось мне, и я напрягал все свои силы, чтобы не отставать от них.

Через час мы добрались до условленного места, где товарищи с тревогой дожидались нас.

Немного не доходя до места встречи, Кашур и Сапатин пустили меня вперед, а сами отстали. Заждавшиеся товарищи кинулись ко мне, засыпали нетерпеливыми расспросами. Они по голосу узнали меня. Все были страшно удивлены.

- Ты это почему один вернулся? - зарычал уже пришедший в себя после обморока Матвей Клоп, - и где ты успел закоптиться, точно дьявол?

- Я не один, - возразил я. - Мы все вернулись назад.

- Ты, что, смеешься надо мной?! А где же остальные?

Попросив, чтобы все терпеливо выслушали меня, я подробно рассказал все, что случилось с Кашуром, с Сапатиным и со мной.

- Ну, ну, не крути мне голову своими дурачествами! - завизжал Матвей Клоп. - Всех на месте перестреляю! Темную игру ведете, да? Эти штучки со мной не пройдут…

- Никакой темной игры тут нет, господин Клоп, - попытался разуверить его я.