Читаем Пламя Десяти полностью

– Ты осознаешь, что натворила? – неожиданно тихо переспросил он. – Теперь, когда они все видели тебя и знают, на что ты способна, представляешь, что они сделают с нами? До этого твои силы были лишь легендой Крамеров, пытающихся спасти собственную шкуру, а теперь твое слово против слов половины лиделиума. Ты это понимаешь?

Я облизнула пересохшие губы и приложила все силы, чтобы встретить его тяжелый взгляд и не отвести глаза.

– Я тренировалась. Много раз. И не думала, что это случится снова. Клянусь, я просто хотела облегчить боль Марка, и это казалось… возможным, ведь я пробовала это с другими. Я делала это не в первый раз. Прости меня, – выдохнула я, осознавая, что мои слова все только усугубили. – Прости.

Минутная маска сожаления в мгновение слетела с лица Кристиана.

– Я предупреждал тебя! – прорычал он сквозь зубы. – Я предупреждал тебя гребаную тысячу раз!

Он, безусловно, был прав. Я вновь потеряла контроль, хотя думала, что достаточно овладела собственными силами, чтобы безболезненно проникать в чей-либо разум. Я была уверена, что с Марком все пройдет так же, а потом несколько тысяч голосов на Бастефорской площади едва не разорвали мне мозг. Мельнис – вот о чем я подумала, когда пришла в себя. Если бы Кристиан вовремя не подоспел на помощь и не заставил меня отключиться, на Бастефорской площади могло бы произойти то же самое, что и там.

Обеспокоенное, бледное лицо Калисты было первое, что я увидела, когда открыла глаза спустя двое суток после казни Марка. По ее словам, перед тем как потерять сознание, я билась в истерике около двадцати минут. Втроем вместе с Мэкки и Филиппом они пытались привести меня в сознание, а потом я замолчала и они подумали, что я умерла. Калиста сказала, что у меня не было пульса около минуты.

– Прости меня, – вновь повторила я, глядя на Кристиана и все еще не в силах поверить, что все это происходит в реальности.

– У нас был договор, – процедил он. – Я помогаю тебе привыкнуть к силе Понтешен, а ты делаешь все, чтобы не попасться Конгрессу. Ты должна была отправиться на Радиз. Это было наше совместное решение.

– Это было твое решение, не мое. Если бы ты позволил мне, я бы сдалась Конгрессу еще в Диких лесах. Тогда бы, возможно, ничего этого не случилось. Заполучив меня, Конгресс был бы снисходителен к Крамерам, а Марк, возможно, остался бы жив.

– Я повторял тысячу раз: ты бы не спасла Крамеров в любом случае! Они подписали себе смертный приговор, когда отправили корабли к Мельнису!

– Ты знал, что я не останусь в стороне, Кристиан! – перебила я. – Не тогда, когда Марка отправили на плаху за мои грехи. Он занял мое место. Я должна была быть там с Леонидом, никак не он. Это было бы справедливо. Я не сдалась Конгрессу лишь из-за нашего договора. Все, что мне оставалось, это помочь Марку в последние минуты.

Кристиан скривился.

– Как же яростно ты веришь в собственную святость, раз решила, что, умирая, он будет жаждать твоей компании. Ты забыла, кто сдал тебя Конгрессу?

– Мы никогда не были друзьями, но…

– Ты делала это не ради Марка, – закончил Кристиан, и его слова прозвучали обреченно, как приговор. – Разумеется, ты делала это ради… него.

Вся горечь, все отвращение и ненависть, которые он вложил в последние слова, как смог повисли в воздухе. Мы оба знали, о ком он говорил. Я заметила, что Кристиан не первый раз не называл Андрея, будто одно это имя было ему столь ненавистно, что он не мог выдержать даже его звука.

– Поверить не могу, – сказал он, – после всего, что Деванширский сделал с тобой, ты все еще пытаешься защищать его. Он использовал тебя, чтобы добраться до разработок Триведди и атаковать Данлийскую систему. Манипулировал тобой, пытаясь привязать к себе, сделать своим союзником, чтобы получить доступ к землям и наследству Понтешен. С самого первого дня, когда ты очнулась в Диких лесах, Деванширский знал, кто ты такая, и не говорил тебе. Он игрался с тобой как с марионеткой, дергая за ниточки. И помня об этом, ты все еще пытаешься его защищать…

Слезы стекали по щекам и жгли кожу. Самым страшным было то, что Кристиан знал только половину правды. Я могла продолжить его список. Андрей Деванширский убил Рейнира Триведди. Он отдал приказ открыть огонь по Кериоту, в результате чего погибла моя семья и еще тысячи ни в чем не повинных людей. Чтобы достичь своих целей, Андрей не брезговал не только использовать меня, но и играть на чувствах мисс Бренвелл.

Кристиан не знал этого, не подозревал, что все было куда страшнее, и потому я сидела перед ним, искусывая губы до крови, и молчала. Иногда мне казалось, что я ненавидела Андрея даже сильнее, чем он, но одновременно с этим мое сердце сжималось от совсем другого чувства. Я полагала, что, начав просматривать воспоминания Андрея, смогу возненавидеть его еще больше и эта ненависть выжжет все остальное. В глубине души я надеялась, что, перевернув его сознание вверх дном, вскрою всю гниль, мерзость, бесчеловечность, которые окончательно убьют те крохи сочувствия, привязанности и желания, что тлели внутри меня как горячие угли.