– Если верить этим записям, – подтвердил Кристиан, на ходу увеличивая другие голограммы из папки. – Тут собраны данные об экспериментах со всеми членами «Нового света», за исключением разве что… – Кристиан нахмурился.

– Кого? – нетерпеливо уточнила Изабель.

– Анны Понтешен. Ее тут нет, и никого из ее семьи тоже. Я обыскал все архивы, но данных об Анне не нашел. Все, что мне удалось о ней узнать, – это то, что она тоже состояла в «Новом свете» и незадолго до Вселенской войны была помолвлена с Константином. Кажется, он был в нее влюблен. Ее портрет до сих пор висит в нашем обсерваторном зале.

– Анна Понтешен, – задумчиво повторила Изабель. – Разве ее род не прервался во время Вселенской войны?

– Все так, Анна была последней наследницей Понтешен, – подтвердил Кристиан, умолчав о том, как именно, по его данным, погибла герцогиня. Изабель и так была в ужасе от безумств Константина. Не хватало ей еще узнать, как зверски бывший император расправился с собственной невестой.

Изабель оттолкнулась от двери и задумчиво посмотрела на Кристиана.

– Тогда у меня сразу несколько вопросов, – она вытянула руку и стала загибать пальцы. – Как «Новый свет» заполучил кровь Десяти? Каким образом силы Константина передались тебе, когда их не унаследовали ни его дети, ни внуки? Насколько они… велики? И последний: какую роль во всем этом сыграла Анна Понтешен и почему даже в архиве Константина не сохранилось о ней никакой информации? – Изабель прищурилась. – Ты когда-нибудь бывал в резиденции Понтешен?

Кристиан едва не поперхнулся воздухом. Его мать не отпускала его даже за пределы Данлийской системы, а Изабель всерьез интересовалась, бывал ли он когда-то за границами Кристанской империи?

– Нет, – покраснев, коротко признал он. – Никогда. Юрисдикция Понтешен – это территория бывшей Рианской империи. После ее развала земли Понтешен…

– …получили нейтральный статус и перешли под юрисдикцию Галактического Конгресса, – закончила Изабель. – Мне это известно.

– Чтобы попасть туда, нужно запрашивать специальный допуск.

Изабель приподняла бровь.

– Я думала, у будущего императора Кристании есть такие привилегии.

– Не в моем случае, – помрачнев, напомнил Кристиан.

Данлийская резиденция, что всегда оставалась для него не только любимым домом, но и надежным убежищем, все больше казалась ему душной клеткой. Он чувствовал, как стыд за собственную беспомощность разъедает его изнутри.

– Что ж, – заметив его тяжелый взгляд, тут же отозвалась Изабель. В ее глазах мелькнуло сочувствие вперемешку с беспокойством. – Если ты готов отправиться туда со мной, я могу все устроить.

Кристиан замер.

– Ты запросишь у Конгресса разрешение на визит в резиденцию Понтешен?

– А ты составишь мне компанию?

Улыбка Изабель была осторожной, но в то же время такой мягкой и искренней, что на несколько мгновений Кристиану даже показалось, что ее теплый свет перекрыл холодные блики люминесцентных ламп. Он почему-то отчаянно хотел запомнить этот момент: ее слегка взъерошенные, падающие на лоб огненные кудри, точеные, словно вырезанные из мрамора, плечи и выделяющаяся на бледной коже и подчеркивающая глубокие карие глаза мелкая россыпь веснушек. Тогда Кристиан впервые осознал, что отправился бы за мисс Кортнер куда угодно.

– Полагаю, именно так и поступают друзья, – предположила Изабель.

– Полагаю, так и есть, – не мог не согласиться Кристиан.

<p>Глава 14. Долг</p>

Кристанская империя. Тальяс, четвертая планета Барлейской звездной системы, юрисдикция Хейзеров, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 4 месяца после трагедии на Мельнисе

– Ты хоть осознаешь, что натворила? О чем ты думала?! Что заклинило в твоей голове, когда ты решила залезть в мозги к Крамеру?!

Кристиан кричал так, что в какой-то момент мне показалось, что от его ярости вот-вот посыпятся стены. Он, как озверевший, метался по комнате из угла в угол. Я мысленно радовалась, что он почти не смотрел в мою сторону. Если бы наши взгляды встретились, его глаза непременно сожгли бы меня на месте.

Я старалась не смотреть на него еще и по другой причине. Несмотря на то что Кристиан явно был на грани, я почти не ощущала его гнев. Все происходило как в тумане: мое пробуждение, перепуганные лица Калисты, Филиппа и Мэкки, крики Кристиана, шум крови в ушах… Все было таким призрачным и искусственным, словно на мир накинули покрывало. Или словно я все еще находилась во сне, а мое настоящее, растерзанное тело лежало на Бастефорской площади в ногах истекающих кровью Крамеров. Что, если все так и было? Что, если то, что я видела сейчас, – лишь жалкая попытка сознания справиться с чудовищной правдой?

Что, если все закончилось там?

Кристиан вдруг замер и внимательно посмотрел на меня. Не так, как смотрел до этого, а с неожиданной примесью изнеможения, горечи и беспокойства.