Я не буду предпринимать бесполезной задачи утешения вас при такой потере. Эдгар видел столько горя – у него было так мало основания быть довольным жизнью – что для него перемена вряд ли может считаться злополучием. Если она оставляет вас одинокой в этом мире тревоги, в этом мире беспокойства, да будет даровано мне дружеское преимущество выразить надежду, что в размышлении о мире, к которому он ушел и к которому мы все поспешаем, вы найдете прочные и вседостаточные утешения. Я буду рад всегда получить от вас весть и облегчить всяческим образом, насколько это в моей власти, печали, которым эта утрата может подвергать вас. Я хочу только, чтобы эта моя способность была равной моему расположению.

Жена моя присоединяется ко мне в выражении сочувствия.

Истинно ваш друг и слуга Нэйльсон По

МАРИЯ КЛЕММ К АННИ

Октября 13-го, 1849

Моя собственная, самая дорогая Анни, – я не обманулась в вас, вы еще хотите, чтобы бедный ваш одинокий друг приехал к вам… Я написала бедной Эльмире и жду ее ответа. Уже хлопочут о том, чтобы опубликовать произведения моего утраченного любимца… – Я получила несколько соболезнующих писем, и одно, которое поистине доставило мне утешение. Нэйльсон По из Балтимора написал мне и говорит, что он умер в Вашингтонском медицинском Колледже, не в госпитале, и от прилива крови к мозгу, а не от того, в чем обвиняют его подлые, подлые газеты. С ним было много добрых друзей, и до могилы его провожали балтиморские литераторы и многие друзья. Сильное возбуждение (и, без сомнения, какая-нибудь неосторожность) вызвали это; у него ни разу не было промежутка сознания. Я не могу вам рассказать всего теперь… Они теперь ценят его и хотят отдать справедливость его возлюбленной памяти. Они хотят воздвигнуть монумент его памяти. Некоторые из газет, правда, почти все, отдают ему должное. Я влагаю в конверт статью из одной балтиморской газеты. Но это, милая моя Анни, не восстановит его. Никогда, о, никогда не увижу я эти милые, ласковые глаза. Я чувствую себя такой брошенной, такой злосчастной, лишенной дружбы, и одной… Я получила красивое письмо от генерала Морриса; он истинно любил его. У него было много друзей, но как мало ему в том пользы теперь. Мне нужно идти из дому – к его дому сегодня, чтобы привести в порядок его бумаги. О, чего только я не вынесу…

М.К.

АННИ К МИСТРИС КЛЕММ

Понедельник, утро, октября 14-го

Моя любимая мать, – ваше милое письмо в эту минуту достигло меня, и как оно обрадовало меня! Я так благодарна вам за то, что вы говорите, что приедете, я так боялась, что ваши нью-йоркские друзья убедят вас остаться с ними до весны, но благодарю Небо, благословенное преимущество дорогого вашего общества эту зиму будет моим – и, милая мать, не захотите ли вы захватить с собою все бумаги нашего любимца, драгоценного Эдди, все, что вы не отдаете издателям, и его напечатанные произведения тоже? Здесь так мало что можно получить из его сочинений – "S.L.Messenger", "Literary Wold", "Broadway Journal", и пр., и пр. мы никогда не видим, они здесь вовсе не получаются. Если у вас будет чемодан и вы все положите туда и захватите с собой, вам ничего это не будет стоить, милая мать, – сделайте так, прошу вас, потому что все, что он написал, дорого для меня, и это моя единственная отрада теперь. О, мать, любимая, любимая мать, возможно ли, что он никогда, никогда более не напишет мне? Я ждала так долго, и теперь, зная, что этого никогда не может быть, о, меть, это несправедливо, я не могу вынести этого спокойно, я не могу еще видеть, почему или как это может быть к лучшему, Бог да дарует мне, чтобы я могла. – Я с такой благодарностью вижу эти добрые заметки о нем, потому что мое сердце так терзалось, о мать, это так жестоко со стороны тех, которые завидовали ему, когда он был жив, говорить так жестоко о нем, когда он ушел – но как вы сказали, что в том, он никогда об этом не узнает, а друзья его будут только еще больше любить его память. Напишите мне, в какой день вы будете здесь, чтобы я встретила вас на станции, дорогая мать. – У меня есть небольшая сумма, отложенная для вас, сохранить ли мне ее до вашего приезда или послать вам в письме? Скажите мне, любимая мать, когда вы будете отвечать мне на это письмо. – Приезжайте поскорей, как только будет можно, для вас уже готова небольшая комната, где у вас будет свой собственный камин, и я постараюсь, чтобы вам было уютно приготовьтесь остаться у нас надолго, ведь так? – Захватите с собой все, что вам дорого, у меня много места, чтобы сложить вещи; не расставайтесь ни с чем, что вы хотели бы сохранить, из боязни, что это причинит мне неудобство, потому что никакого неудобства не будет, только приезжайте. Мистер Р. посылает вам самые ласковые приветствия, – он ждет, чтобы отнести это письмо на почту. Небо да благословит вас, моя любимая, любимая мать!

Ваша собственная любящая и верная Анни