Это не много, что я прошу, нежная сестра Анни, моя мать и я, мы найдем небольшой коттедж – о, такой маленький, такой очень скромный – я был бы далеко от мирской суеты – от тщеславия, которое мне ненавистно, – я стал бы работать днем и ночью, а при усердии я мог бы сделать так много. Анни! это был бы Рай свыше моих самых безумных надежд – я мог бы видеть кого-нибудь из вашей дорогой семьи каждый день, и вас часто… не трогают ли эти картины самое сокровенное ваше сердце?.. Я теперь дома с моей милой матерью, которая старается доставить мне облегчение – но единственные слова, которые успокоительно ласкают меня, это те, что она говорит об Анни – она говорит мне, что она написала вам, прося вас приехать в Фордгам. О, Анни, разве это невозможно? мне так худо – так страшно безнадежно худо, и в теле и в духе, что я не могу жить, если только я не буду чувствовать, что ваша нежная, ласковая, любящая рука прижимается к моему лбу – о, моя чистая, целомудренная, великодушная, красивая сестра Анни! Разве не возможно для вас приехать, хотя бы на одну короткую неделю? Пока я не овладею этим страшным волнением, которое, если оно продлится, или разрушит мою жизнь, или доведет меня до безнадежного сумасшествия.

Прощайте – здесь и там – навсегда

ваш собственный Эдди.

ЭДГАР ПО К АННИ

[Без даты]

…Анни!.. мне кажется так много времени прошло с тех пор, как я написал вам, что я чувствую себя осужденным и почти трепещу, думая, нет ли у вас злых мыслей об… Эдди… Но нет, вы никогда не будете сомневаться во мне ни при каких обстоятельствах – ведь правда?.. Мне кажется, что Судьба против нашего скорого свидания – но ведь мы не позволим расстоянию уменьшить нашу привязанность, и скоро все будет хорошо. О, Анни, несмотря на столь многие мирские печали – несмотря на все беспокойство и искажение (которое так трудно переносить), нагроможденное на меня Бедностью за такое долгое время – несмотря на все это, я так – так счастлив при мысли, что вы действительно любите меня. Если б вы жили столько же, сколько я, вы поняли бы вполне, что я разумею. Поистине, поистине, Анни, ничего нет в этом мире достойного жизни, кроме любви – любви не такой, какую я, как я однажды думал, чувствовал к мистрис *, но такой, как та, что горит в сокровенности души моей к вам – такой чистой – такой не мирской – любви, которая принесет всякие жертвы ради вас… Если бы я мог совершить все, чего я хотел, никакая жертва не показалась бы мне слишком большой, я чувствую такую горячую, такую напряженно-страстную жажду показать вам, что я любил вас… Пишите мне… как только у вас будет минутка, хотя бы одну строку… Я начинаю устраиваться с деньгами, по мере того как мое душевное состояние улучшается, и скоро – очень скоро, надеюсь, я буду совершенно вне затруднений. Вы не можете представить себе, как я трудолюбив. Я решил сделаться богатым восторжествовать – ради вас, нежная… Поцелуйте от меня милую Сару[7] – скажите ей, что я скоро ей напишу – мы говорим так много о ней. Когда вы будете писать, скажите мне что-нибудь о Б. – Уехал ли он в Ричмонд? или что он делает? О, если бы я только мог быть ему полезен каким-нибудь образом! Передайте мой привет всем – вашему отцу и матери, и милой, маленькой Кэдди, и мистеру Р. – и мистеру К. – А теперь прощайте, родная моя милая сестра Анни!

[Подписи нет]

ЭДГАР ПО К САРЕ

Фордгам, ноября 23-го, 1848.

Милая Сара, – родная моя милая сестра Сара. Если есть сколько-нибудь жалости в вашем сердце, ответьте мне немедленно и дайте мне знать, почему у меня нет вестей от Анни. Если она не откликнется скоро, я, конечно, умру. Мне грезится всяческое злое; иногда я даже думаю, что я ее оскорбил и что она больше… и думать обо мне не хочет. Я написал ей длинное письмо восемь дней тому назад, вложив в него письмо от моей матери, которая опять писала 19-го. Ни слова мы не получили в ответ. О, Сара, если бы я не любил вашу сестру самой чистой и самой беспритязательной любовью, я не осмелился бы довериться вам – но вы знаете, как правдиво, как чисто я люблю ее и… я знаю также, как невозможно видеть и не любить ее. В самых безумных моих снах я никогда не представлял себе существа, так всецело чарующего – такого доброго – такого правдивого – такого благородного – такого чистого – такого целомудренного – ее молчание наполняет всю мою душу страхом. Получила ли она мое письмо? Если она на меня сердится, скажите ей, милая Сара, что на коленях я умоляю ее простить меня – скажите ей, что я ее раб во всем – что все, что бы она ни велела сделать, я сделаю – если даже она скажет, что я никогда более не должен ее видеть или писать ей. Пусть только она откликнется еще раз, и я снесу все, что бы ни случилось. О, Сара, вы сжалились бы надо мной, если б вы знали пытку моего сердца, в то время как я пишу вам эти слова. Не откажитесь ответить мне тотчас.

Бог да благословит вас, моя нежная сестра

Эдгар

ЭДГАР ПО К АННИ

Вторник, утро – 28.