Читаем Письма 1855-1870 полностью

Вчера утром в мою ванну попал гравий и так глубоко изрезал мне левую руку у локтя, что пришлось посылать в город за хирургом, чтобы он сделал перевязку. Это наводит меня на мысль о наших политиках-хирургах и о том, как они умудрились все испортить после заключения мира. Впрочем, я всегда твердо знал, что лорд Пальмерстон (принимая во внимание век, в котором он живет) пустейший шарлатан, какого только можно вообразить, тем более опасный, что это видят далеко не все. Не прошло и трех месяцев после заключения мира, а главные условия договора уже нарушены и весь мир смеется над нами! Я так же не сомневаюсь в том, что в конце концов эти люди добьются того, чтобы нас завоевали, как не сомневаюсь в том, что в один прекрасный день умру. Долгое время нас ненавидели и боялись. И стать после этого посмешищем - очень и очень опасно. Никто не может предугадать, как поведет себя английский народ, когда он наконец пробудится и осознает происходящее (NB: все это гравий, впившийся в мой мозг)...

50

ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

Булонь,

15 августа 1856 г.

...Мне всегда становится очень весело при мысли о состоянии нашей морали, когда какой-нибудь сладкоречивый господин говорит мне - или кому-нибудь другому в моем присутствии, - что его поражает, почему герой английских романов всегда неинтересен, слишком добродетелен, неестествен и т. д. Мне постоянно твердят это о Вальтере Скотте живущие здесь англичане, которые питаются Бальзаком и Санд. Ах, мой сладкоречивый друг, каким же блестящим обманщиком считаешь ты себя и каким ослом меня, если надеешься своей наглостью изгладить из моей памяти тот факт, что этот неестественный юноша (если уж порядочность считать неестественной), которого ты встречаешь в книгах, и в чужих и в моих, кажется тебе неестественным из-за твоего собственного нравственного уродства. Он вовсе не должен наделяться - не скажу пороками, которые тебе так импонируют, но даже теми переживаниями, горестями, неудачами и сомнениями, без которых не может сложиться человеческий

характер, как хороший, так и дурной!..

51

УИЛКИ КОЛЛИНЗ

Тэвисток-хаус,

12 сентября 1856 г.

Дорогой Коллинз,

_Восхитительная мысль_. Мне кажется, в ней заключено все, что нужно для пьесы. Но она так сильна, что лишь в последнем действии (во избежание преждевременного спада напряжения) можно будет показать, что он спасен и жив. Борьба, выслеживание, главное подозрение, напряженность - во втором. Радость и облегчение, приносимые этим открытием, в третьем.

И в этом, мне кажется, очень важна будет роль Марка. Честный, прямой человек, который прежде восхищался мной, любил меня, - вдруг у него возникает это ужасное подозрение, он не может его побороть и постепенно отдаляется от меня, именно потому, что он благороден и великодушен; все это было бы интересно само по себе, обеспечило бы ему несомненный успех, позволило бы мне натворить с ним чудес (Вы ведь знаете, мы превосходно ладим) и весьма способствовало бы усилению вышеупомянутого напряжения.

Я предлагаю все это, разумеется, со всем почтением к Вашей точке зрения и праву первенства. Но как бы ни повернуть эту ситуацию, она остается необычайно сильной, и если публика не устроит Вам овации, то я.., тори (это неразборчивое слово означает Т-О-Р-И).

Надеюсь, мы увидимся сегодня вечером.

Всегда Ваш.

52

ДЖОРДЖУ ОГЕСТЕСУ СЕЙЛА *

Редакция "Домашнего чтения",

понедельник, 13 сентябри 1856 г.

Дорогой мистер Сейла,

В номере, который мы сегодня составили, я начинаю печатать Ваше "Путешествие" *. Этот номер выйдет в среду первого октября.

Так как мне пришлось сильно сократить первые две статьи, я хочу объяснить Вам причины, побудившие меня к этому, чтобы у Вас не сложилось превратное впечатление. На мой взгляд, необходимо было слить первые две статьи воедино, чтобы в первом же журнальном выпуске Вашей книги Вы оказались уже на _пути в Россию_. Иначе Вы могли бы расхолодить некоторых читателей и на самой важной (первой) стадии не овладеть вниманием публики. Все изъятые куски будут тщательно сохранены для Вас, и я старался производить купюры таким образом, чтобы не причинить никакого ущерба напечатанной части.

Начало мне очень нравится, и будем надеяться, что конечный результат оправдает самые смелые ожидания. Я был очень огорчен, узнав от Уилса о Вашем нездоровье. Однако хочу надеяться, что сейчас Вы здоровы и бодры и работа Вам приятна.

Мы будем помещать продолжение каждую неделю.

Искренне Ваш.

53

У. Г. УИЛСУ

Тэвисток-хаус,

вторник, 16 сентября 1856 г.

Дорогой Уилс,

Я много думал о Коллинзе, и мне кажется, что в настоящее время лучше всего будет присоединить его к Морли и платить ему пять гиней в неделю. Он очень чуток и удивительно легко понимает мои мысли. Кроме того, он трудолюбивый и весьма надежный человек, так что, пригласив его, мы вряд ли увеличим наши расходы даже на 20 фунтов в год.