Читаем Письма 1855-1870 полностью

И там же, в Париже, я увиделся с Маргерит Пауэр * и маленькой Нелли; они живут с матерью и хорошенькой сестрой в очень маленькой и чистой квартирке и трудятся не покладая рук (как сказала мне Маргерит), чтобы как-то прожить. Все, что я видел, преисполнило меня глубоким уважением к ним и воскресило нежные воспоминания о Гор-хаусе. Они через месяц приедут к нам, чтобы отдохнуть две-три недели в деревне. Мы много разговаривали о Гор-хаусе и о связанных с ним счастливых часах; и я без всякого лицемерия могу сообщить Вам, что ни о ком они не вспоминали с такой нежностью и любовью, как о Вас. Маргерит все еще красива, хотя года два-три тому назад она болела оспой и при дневном свете на ее лице заметны оспины. Бедняжка Нелли (самая умная и наблюдательная из них) - очень милая и рассудительная женщина, но неудачный брак наложил на ее лицо печать заботы, не идущей ее годам. Вскоре должна приехать и Мэри Бойль,

Я только что писал Форстеру о том, каким замечательным доказательством силы чистой правды является тот факт, что одна из самых популярных книг на свете никого не заставила ни смеяться, ни плакать. Думаю, я не ошибусь, сказав, что в "Робинзоне Крузо" нет ни одного места, которое вызывало бы смех или слезы. В частности я считаю, что еще не было написано ничего бесчувственнее (в прямом смысле этого слова) сцены смерти Пятницы. Я часто перечитываю эту книгу, и чем больше я задумываюсь над упомянутым фактом, тем больше меня удивляет, что "Робинзон" производит и на меня, и на всех такое сильное впечатление и так восхищает нас.

Кэт и Джорджина шлют Вам самый нежный привет и одобрительно улыбаются, глядя из соседней комнаты, как я пишу. Дорогой Лэндер, наверное, Вы видитесь со многими из тех, кого любите, а другие часто Вам пишут; но мы, хранящие молчание вдалеке, всегда Вас помним. И Вы не забывайте нас. Давайте хотя бы обменяемся взаимным приветом.

Остаюсь, как всегда, Вашим почитателем и другом.

46

ГЕРЦОГУ ДЕВОНШИРСКОМУ

Вилла де Мулино, под Булонью, вечер субботы, 5 июля 1856 г.

Мой дорогой герцог,

Не могу удержаться, чтобы отсюда, где я коротаю за работой лето, окруженный розовыми садами и морским воздухом, не написать Вам, какое большое удовольствие доставило мне Ваше интересное письмо и как высоко я ценю Вашу доброту и великодушие. Вся моя семья каждую минуту вспоминала Вас во время Вашей болезни, и получить начертанное Вашей рукой чудесное и убедительнейшее доказательство Вашего недавнего выздоровления - это такая честь и радость, что я и сказать не могу!

Я счастлив, что Вам понравилась Флора. Мне как-то пришло в голову, что у всех нас были свои Флоры (моя еще жива и толста на диво) * и что эту полупечальную, полусмешную истину еще никто не высказал вслух. Удивительно приятно обнаружить, что Флора знакома всем. И даже более того: кажется, есть люди, которые считают, что я нанес им личное оскорбление и что их собственные Флоры (бог знает кто они и где проживают) все до одной - Крошки Доррит.

Нас всех очень огорчило, что Вы были больны, когда мы сыграли у меня дома "Маяк" мистера Коллинза. Если бы Вы были здоровы, я обратился бы к Вам со смиренной просьбой присутствовать на спектакле. А если бы Вы пришли, я уверен, что Вы не удержались бы от слез - и я был бы в восторге. На следующее рождество я надеюсь поставить дома еще одну новую пьесу, и если мне удастся уговорить Вас посмотреть ее из самого удобного кресла и если мне удастся расстроить Вас, я буду удовлетворен свыше всякой меры.