Корона, которая так часто требовала от них жестоких жертв, быстро забывала о заслугах. Сотни старых солдат в последние годы своей жизни были вынуждены бродяжничать, выпрашивая кусок хлеба.

«Боже!»

Он пробежал мысленным взглядом своё прошлое, взглянул на настоящее, попытался представить будущее. И впервые с того дня, как Эмилиана Матаморос взобралась в карету дона Эрнандо Педрариаса Готарредоны, по его обветренной щеке медленно скатилась крупная слеза, пока он смотрел, как заря разгорается над прекрасной бухтой Хуан-Гриего.

«Боже!»

Возможно, было бы гораздо логичнее всё бросить и последовать за тем безумным юнцом в его нелепое приключение морского разбоя. Но моральные убеждения капитана Санчо Менданьи всегда превосходили его собственные интересы. Он сразу отбросил мысль, которая шла вразрез с принципами, которым он поклялся служить.

Корона ненавидела пиратов, а значит, его долг – сражаться с ними, где бы они ни прятались, даже если один из них был единственным другом, оставшимся у него на этом свете.

<p>IX</p>

Возвращаясь на Жакаре, Себастьян Эредия вызвал Лукаса Кастаньо, чтобы сообщить, что на следующую ночь он собирается высадиться в Мансанильо и оттуда направиться в Ла-Асунсьон в поисках своего отца.

– Ты отведешь корабль к архипелагу Лос-Фрайлес, где он будет стоять на якоре до субботней ночи, когда ты подберешь меня в том же месте.

– Мне это не кажется хорошей идеей, – сразу же возразил панамец.

– Почему?

– Потому что люди беспокоятся, – честно ответил он. – С момента нашего путешествия в Англию, пребывания на Лансароте и истории с Four Roses прошло уже несколько месяцев, а мы так и не разделили даже жалкий мараведи. Они считают, что то, чем мы занимаемся, – это не пиратство, а каботаж.

– И что я могу поделать, если единственный корабль, который нам встретился, оказался работорговым?

– Мы могли бы продать рабов, – спокойно заметил его помощник. – Если бы вместо того, чтобы высадить их, мы доставили бы их на Ямайку, мы бы получили целое состояние.

– Я не занимаюсь работорговлей.

– Для большинства людей это не работорговля, а просто продажа груза. Мы никогда не торговали кирками и лопатами, но это был отличный бизнес, и это единственное, что имеет значение.

– Это важно и для тебя?

– Мое мнение здесь не важно, – невозмутимо ответил он. – Я офицер, у меня есть каюта, и я просто отдаю приказы. – Он покачал головой. – Но большинство людей спят в душных трюмах в подвешенных гамаках, стоят на вахте или лазают по мачтам, стирая в кровь руки, и единственная причина, по которой они терпят такую жизнь, – это надежда на хороший добытый трофей. Если трофея нет, они злятся.

– Понимаю…

– Этого недостаточно, чтобы понять. Тебе нужно это усвоить. Теперь ты капитан, и твоя главная забота – это держать команду довольной, если ты не хочешь оказаться за бортом.

– Я это учту.

Маргаритенец заперся в своей каюте, раздумывал более трех часов, а затем вышел на палубу, занял место на мостике и приказал ударить в колокол, чтобы собрать всех людей.

Когда все собрались в ожидании, он обвел взглядом их лица, большинство из которых выглядели подозрительно, и спокойно сказал:

– В последнее время дела идут плохо, и я понимаю, что вы недовольны, но это изменится. – Он прокашлялся, то ли чтобы прочистить горло, то ли чтобы сделать голос глубже, и добавил: – Напоминаю, что сейчас конец октября, а это значит, что через месяц появится Флот, который идет из Севильи…

– Надеюсь, ты не планируешь его атаковать… – с сарказмом сказал Зафиро Бурман. – Они разнесут нас в клочья.

– Нет! – резко ответил он. – Я не настолько глуп!

– Тогда что?

– Тогда вам следует знать, что к этому времени Королевская палата в Ла-Асунсьоне уже собрала большинство жемчугов, добытых за год. – Он подмигнул. – Думаю, их там больше шести тысяч, если производство не сильно снизилось.

– Шесть тысяч! – воскликнул кто-то удивленно. – Это невозможно!

Молодой капитан Жакаре Джек уверенно кивнул.

– Возможно, хотя не все из них будут высокого качества. Мне известно, что корабль из эскадры заберет их и отвезет в Картахену-де-Индиас, где к ним присоединятся изумруды из Новой Гранады, золото из Мексики и серебро из Перу, которые уже должны были прибыть. – Он позволил своим людям немного обдумать это, затем продолжил: – Я намерен захватить эти жемчуга до того, как их вывезут.

– Как? – спросил первый штурман, явно желавший вернуть себе хоть часть утраченного влияния. – Никто никогда не нападал на Ла-Асунсьон.

– Возможно, потому что никто из уроженцев Маргариты этого не пытался, – спокойно ответил он. – Сейчас я прошу вас только о терпении на одну неделю. Остальное – моя забота.

– Уверен, что это только неделя? – уточнил Ник Каррота.

– Уверен.

Он вернулся в свою каюту, но через несколько минут в дверь постучал Лукас Кастаньо, вошел и закрыл за собой дверь.

– Ты слишком рискуешь, – сказал он первым делом. – Признаю, ты увлек их, и теперь у тебя есть время, чтобы искать своего отца, но мне хотелось бы знать, что ты им скажешь, когда вернешься.

– Если я привезу жемчуга, мне не придется ничего говорить.

– А если не привезешь?