Читаем Пираты полностью

– Она живет у этого негодяя. – Капитан Менданья сделал короткую паузу, чтобы с легкой усмешкой добавить: – Но не переживай. Я уже говорил, что твоя мать сумеет сделать так, чтобы ей ничего не понадобилось.

– А я уже говорил вам, что она мне больше не мать, – сухо ответил он. – Моя мать умерла.

Он продолжил свой путь под пристальным взглядом офицера, а когда снова присоединился к ожидающим его на пляже, вскочил на стоящую на берегу лодку и поднял руки, призывая к тишине.

– Этот корабль битком набит всем, что вам может понадобиться, – сказал он. – И начиная с завтрашнего дня все будет продаваться по десятой части от цен Дома. Но учтите, что в качестве оплаты мы принимаем только жемчуг.

Это было выгодное дело.

Первое крупное предприятие в жизни смекалистого Себастьяна Эредиа, который даже продавал канаты, ведра и паруса корабля Nueva Esperanza. А если он и не продал якоря, то только потому, что они были нужны, чтобы удерживать корабль на якоре. Ведь каждое утро жители острова со всех уголков приплывали, чтобы приобрести по бросовым ценам то, что им всегда было нужно, но чего они никогда не могли достать.

Лодки выходили в море глубокой ночью, беря на борт даже женщин и детей, чтобы с первыми лучами рассвета начать добычу на «месторождениях». Пока ныряльщики погружались за жемчугом, их спутники быстро открывали устрицы в поисках блестящих круглых жемчужин.

Как только набирался хороший улов, поднимали паруса и направлялись к Хуан-Григо, чтобы подняться на борт Nueva Esperanza и обменять жемчуг на товары. Когда на старом корабле не осталось ни единого гвоздя, стало очевидно, что ему придется оставаться в бухте в ожидании нового набора парусов. Тогда Себастьян Эредиа вернулся на Жакаре и положил перед улыбающимся капитаном два мешка среднего размера.

– В этом то, что я обещал, – указал он. – А в этом – излишек. Половина моя!

– Что обещает Жакаре Джек, то он и выполняет, – ответил капитан. – Забирай свою часть.

Когда мальчишка забрал свою долю, шотландец распорядился распределить остальное согласно традиционным законам Братства Берега. Ему, как судовладельцу, полагалась треть добычи, его помощнику – десять процентов, а остальное делилось между командой по рангу и стажу, оставляя часть на случай болезней и непредвиденных обстоятельств.

Этой ночью пьяными были все до единого, а большинство тостов произносилось за здоровье паренька, который сумел принести им неожиданное богатство, не пролив ни капли крови.

На следующий день, протрезвев и приказав поставить курс в открытое море, капитан Жакаре Джек сделал знак Луке Кастаньо подняться на капитанский мостик. Удивленный панамец выслушал его слова:

– Думаю, стоит захватить как можно больше кораблей, прежде чем слухи разойдутся, что перехватывать их на пути сюда намного выгоднее и безопаснее, чем на пути обратно.

– Неужели вы задумали повторить это? – ужаснулся его помощник.

– А почему бы и нет? – последовал логичный ответ. – Это золотая жила, которую нужно использовать, пока есть возможность.

– Это недостойно уважающего себя пирата, – заметил Лукас Кастаньо.

– Слушай, пень, – спокойно ответил капитан, – единственная забота уважающего себя пирата – разбогатеть до того, как его повесят.

И это хороший метод, так что продолжай хранить молчание, как до сих пор, и доживёшь до старости.

Лукас Кастаньо воздержался от того, чтобы снова открывать рот на эту тему, благодаря чему Жакаре стал первым глубоководным судном, которое изменило стратегию карибского пиратства. Вместо патрулирования между островом Тортуга и Багамами в ожидании огромных галеонов, нагруженных сокровищами и отправлявшихся в конце лета на северный маршрут обратно в Испанию, он выбрал «работать» в водах Барбадоса и Гренадин, выискивая беззащитные грузовые суда, такие как Nueva Esperanza, которые рисковали пересекать океан без охраны Большого флота, отходившего раз в год из Севильи в Индию.

Испанские мореплаватели уже почти столетие понимали, что для плавания в Новый Свет на мало манёвренных галеонах, оснащённых почти исключительно прямыми парусами – великолепными для движения при попутном ветре, но малоэффективными для использования боковых ветров – существовали лишь два логичных маршрута: маршрут «туда», используя пассаты, которые начинали дуть в октябре-ноябре и за месяц доставляли суда с попутным ветром от Канарских островов до Барбадоса, и маршрут «обратно», при помощи ветров, начинавших дуть в середине лета от Багам к Азорам, а оттуда – к испанскому побережью.

Так, казалось бы, простым способом установился непрерывный поток людей и товаров между Севильей, как единственным признанным метрополией портом согласно королевскому указу, и столь обширным континентом, о границах которого всё ещё имели весьма смутное представление.