Ребята выглянули. Над аэродромом четыре «Юнкерса». Приземлились, вырулили на стоянку. Экипажи вылезли из кабин и шли гурьбой к столовой.

Наши успели занять оборону. Дали очереди из автоматов. Пули просвистели над головами немцев.

Ошеломленные, они подняли руки.

Как выяснилось, вражеские экипажи еще с ночи вылетели на бомбежку городов в глубоком тылу. За это время наша часть стремительным ударом опрокинула немецкую оборону, захватила аэродром. И все было сделано так молниеносно, что немцы даже не смогли предупредить о случившемся находившиеся в полете экипажи. И они спокойно возвратились на аэродром.

«Илы» над Днепром

В те дни советские воины стремительно шли на запад. Знамя освобождения взвивалось над десятками и сотнями советских городов и сел. Фашисты теряли одну за другой важные позиции, откатываясь к Днепру.

Нас ждал Днепр. В штабах изучались карты, делались расчеты, определялись направления ударов, — словом, разрабатывались новые операции. Наши летчики и стрелки после боевых вылетов садились под березами, пожелтевшими от первых осенних ночных холодов и от пламени пожарищ, дружно запевали тихую и грустную песню о Днепре, о журавлях, плывущих над могучей рекой Украины.

Под мерный рокот «ночников», уходящих на боевые задания, люди рассказывали друг другу о прекрасной и нелегкой истории Приднепровья — священной земле, колыбели русской государственности. Земля Святослава и Владимира, Хмельницкого и Наливайко, Шевченко и Гоголя, Щорса и Боженко навеки прославлена бессмертными подвигами верных сынов, защищавших свою Отчизну.

Издревле по Днепру и его притокам селились славяне — предки трех братских народов: русского, украинского и белорусского. На Днепре вырос красавец Клев. Седая, славная история Приднепровья! Дорога ты сердцу каждого советского человека, и наши солдаты, восхищаясь подвигами предков, готовились вписать в нее новые страницы боевой славы советского оружия.

Немецкое командование предпринимало все меры к тому, чтобы удержать созданную ими в кратчайшие сроки линию оборонительных сооружений, которым они, по своей традиции, дали громкое наименование «Восточный вал». В истории войны сохранилась фотография, на которой запечатлен Гитлер и фельдмаршал Манштейн, склонившиеся над картой «Восточного вала».

О значении этой линии обороны впоследствии скажет в мемуарах гитлеровский генерал Кнобельсдорф. «Днепр планировался как линия сопротивления сразу после падения Сталинграда, весной 1943 года». А он, Днепр, ждал своих освободителей. В штабах наземных частей советских войск уже говорили о предстоящих штурмах, переправах через реку. На картах запестрели красные стрелы, охватившие столицу Украины Киев, пересекавшие синюю ленту Днепра. Через Днепр нацеливались части воздушной армии в том числе и корпус генерала Рязанова. Полки перебазировались поближе к Днепру.

Но вот и приказ наземным войскам форсировать реку с ходу. В районе действия Первого Украинского фронта к Днепру одними из первых вышли части Третьей гвардейской танковой армии генерала Рыбалко и с ходу начали форсирование, затем Днепр форсировали войска 52-й армии. В ночь на 26 сентября севернее Киева, в районе Лютежа, вышла на правобережье Днепра часть 38-й армии генерала Чибисова.

Стремясь во чтобы то ни стало отстоять свой «Восточный вал», немцы вводили в сражение все новые и новые части. Кое-где теснили наши войска. Однако до двадцати плацдармов на правом берегу Днепра были нами захвачены. На этих плацдармах, за эти клочки приднепровской земли и шло ожесточенное сражение.

Авиационные соединения оказывали наземным войскам всяческое содействие, штурмовали линию обороны фашистов.

Форсировавший Днепр пехотный полк, прямо против аэродрома штурмовиков Митрофанова, сумел закрепиться на правом берегу, захватив приличный кусок земли, создал оборону. Немцы предпринимали одну атаку за другой, стремясь опрокинуть занятую подразделениями оборону, сбросить их в реку. Наши обливались кровью, но держались, стояли насмерть. Штаб пехотной дивизии связывался со штабом авиакорпуса, просил:

— Летчики, братки, помогите! Немцы на том берегу прижимают. Реку перекрыли артогнем, подкрепление перебросить не можем. Топят, гады, любое плавсредство топят. Мы мосты, понтоны наводим, они уничтожают, бьют прицельно. Долбаните их. — И давали точные квадраты, ориентиры.

Штаб корпуса дал команду на вылет.

Работа была сложная, требовала мастерства и ювелирной точности. Захваченный нашими подразделениями плацдарм с километр в длину и еще меньше в ширину, клочок заросшей кустарником земли и все, за спиной обрыв к реке. Пехотинцы кое-как закрепились, врылись в землю и теперь держались за нее зубами.

А фашисты ярились, атака следовала за атакой. На окопы десанта шли танки, самоходки, их сплошным огнем накрывала артиллерия, налетали бомбардировщики, над головами солдат вились истребители, прошивая окопы пулеметными и пушечными очередями.

В тот раз вылетели в составе восемнадцати штурмовиков. Ведущий — я, уже лейтенант, Бегельдинов.