Читаем Петровский полностью

Особенно остро обстояло в эти дни положение с продовольствием. Запасов хлеба в Петрограде и Москве оставалось всего на несколько дней. Каждый день на заседаниях Совнаркома обсуждался вопрос о борьбе с голодом; думали, спорили, решали, в каких губерниях и как взять хлеб, как лучше перевезти его к городам.

«…Борьба за хлеб, — вспоминал Петровский, — становилась одной из важнейших проблем дня. Мы, наркомы, как и все, получали восьмушку хлеба, к тому же очень плохого, и, согласно декрету Совнаркома от 6 декабря 1917 года, зарплату — максимум 500 рублей в месяц, плюс 100 рублей на каждого нетрудоспособного члена семьи.

Я был свидетелем того, как Ленин принимал сибирских крестьян, привезших несколько эшелонов хлеба в Питер… В. И. Ленин тепло встретил крестьян, рассказал им о положении в стране, о трудностях советской власти, о том, какую помощь могут оказать крестьяне, если будут обеспечивать рабочих хлебом.

Помню, что Владимир Ильич был очень доволен беседой, он глубоко верил, что крестьяне осознают, что только советская власть может дать им счастье, и пойдут за ней…»

Большие трудности со снабжением вызвали в Петрограде вспышки анархического разгула толпы. В эти декабрьские дни город почти не освещался — не хватало топлива. Рабочая милиция не в состоянии была контролировать порядок на всех темных улицах. Этим воспользовались уголовники и анархиствующие личности. В Питере начались массовые грабежи, вооруженные налеты, разгромы винных и гастрономических магазинов, причем в разгромах участвовали солдаты и матросы, которых подбили на это анархисты. Дело дошло до разгрома винных складов Зимнего дворца.

Беспорядки в городе были на руку контрреволюционным элементам, затаившимся в подполье в ожидании своего счастливого часа. По-видимому, они-то и обстреляли на полутемной улице машину Ленина и ранили ехавшего вместе с Владимиром Ильичей швейцарского социал-демократа Платтена. Спустя несколько дней вооруженные бандиты остановили машину, в которой ехали Петровский и еще несколько товарищей. Налетчики обыскали всех, нашли пистолет у члена коллегии НКВД Правдина и мотели расстрелять его. Едва отбились — помог появившийся в эту минуту рабочий патруль.

Нужно было срочно принимать беспощадные меры против бандитизма, который мог при определенных обстоятельствах перерасти в контрреволюционный террор.

19 декабря в Питере было введено военное положение. По поручению Совнаркома Петровский создал специальные отряды из рабочих и солдат, и в несколько дней этим отрядам удалось прекратить погромы и грабежи в городе.

Для борьбы с контрреволюцией, бандитизмом и саботажем Совет Народных Комиссаров решил организовать Всероссийскую Чрезвычайную Комиссию (ВЧК). 20 декабря Ленин составил проект декрета. «Надо поставить во главе ВЧК хорошего «якобинца», — сказал Владимир Ильич. Председателем ВЧК был назначен Феликс Эдмундович Дзержинский — «железный Феликс», как звали его товарищи.

В стране специальным декретом вводилась всеобщая трудовая повинность.

Наряду с другими спешными и важными делами, которыми ежедневно занимались ЦК партии и Совнарком, была одна особая забота — сохранить воинские части, возвращающиеся с фронта, не допустить их разложения под воздействием агитации анархистов, эсеров и меньшевиков, вдохнуть в уставших от боев солдат веру в себя и в силы пролетарской революции.

Совнарком предложил Центральной украинской раде беспрепятственно пропускать армейские эшелоны в глубь страны. Но вскоре стало известно, что Центральная рада разрешает свободный проезд по Украине только тем частям, которые идут на Дон, к контрреволюционному генералу Каледину, а полки и дивизии, поддерживающие пролетарский Питер, разоружает и распускает по домам.

Совнарком немедленно потребовал, чтобы рада прекратила самочинство, так как это могло привести к пагубным последствиям. За переговоры взялся сам Владимир Ильич.

«Я присутствовал при разговоре В. И. Ленина с Центральной радой по телефону, — вспоминал Григорий Иванович Петровский. — Ленин горячо настаивал на том, чтобы Центральная рада выполнила свои обязательства перед Советским правительством, иначе, — предупреждал Владимир Ильич, — придется объявить Центральной раде войну… После того как Владимир Ильич поставил Центральной раде ультиматум о пропуске войск без всяких препятствий, состоялось заседание Совнаркома, на котором присутствовали и представители левых эсеров. Они резко выступали против ультиматума, заявив, что в Центральной раде собрались их товарищи, с которыми следует договориться по-хорошему.