Читаем Петля полностью

Отперев висячий замок, Марченко потянул на себя набухшую дверь и медленно начал спускаться. Ему не требовался свет. Там всего тринадцать бетонных ступенек, за которыми в самом низу крутой поворот направо и стальная дверь с шестью скобами и резиновыми прокладками, чтобы даже воздух не проникал внутрь. В полной темноте Марченко уверенно переместил задвижки, его обдало застоявшейся сыростью. Партия понастроила сотни тысяч таких бетонных бомбоубежищ в наивной надежде, что они повышают шансы аппаратчиков выжить в случае ядерного нападения. После августовского путча и краха советской империи эти жалкие «шалаши» очистили от запасов и забросили, но Марченко сохранил в одном из них хорошо упакованный резерв продовольствия и горючего не из-за страха перед войной — она стала практически невозможной, — а чтобы, если понадобится, несколько человек могли провести там недельку.

Дело в том, что у этого стандартного убежища имелось другое, главное предназначение: хранить ценности «Братства». Вдоль цементной стены находились металлические ящики, в дальнем конце — два стальных сейфа.

Генерал поднял валенками тучу влажной пыли, когда подходил к одному из них. Кодовый ключ знал только он один и умел пользоваться им на ощупь. Потребовалась вся его сила, чтобы открыть броневую дверь. Не видя, он знал: перед ним лежали аккуратно сложенные пачки рублей, крупных советских купюр и твердой валюты, это была лишь часть сокровищ «Братства». Тайники имелись еще и в Москве, и в зарубежных странах. Он присел, вытянул связку ассигнаций, которую засунул потом в переносной металлический ящик. Туда легли двадцать миллионов, и Марченко знал, что это лишь пятая часть содержимого тайника. А главные ценности — валюта, золото — хранились в другом месте. Тут — мелочь, на текущие расходы. Он закрыл сейф, закодировал.

В передней он услышал, как жена все еще раскачивается в своем кресле.

— Таня, мне нужно кое-что проверить, прежде чем запереть дверь, — крикнул он из прихожей. Ответа не последовало, только качалка по-прежнему постукивала.

Марченко опять взял ружье, проверил пистолет в наплечной кобуре, осмотрел запас патронов, — словом, повторил то, что делал полчаса назад. Береженого Бог бережет.

Он теперь пробивался по глубокому снегу в сторону обрыва над замерзшей излучиной Москвы-реки. Новая пороша прикрыла следы от их прошлой лыжной прогулки с внуками, но Виктор Петрович знал, как идти. Его валенки разбрасывали снег. С вершины обрыва он спускался прыжками, а местами просто скользил на подшитых подошвах. Марченко топал по глубокому снегу, вспоминая, как охотился за великолепными арктическими лисицами в Сибири.

Спустившись вниз, он увидел свет в окошке деревянного спортивного павильона, служившего пристанищем для Саши и Евгения, сторожей поселка, и услышал доносившуюся из приемника тихую музыку. Марченко остановился перевести дух, облизал губы и вытер пот со лба. Попытался заглянуть в окошко, но ничего не увидел из-за инея, осевшего на стеклах.

Генерал проверил, есть ли заряд в стволах, вытащил пистолет из кобуры, постоял немного и подошел к двери. Попытался открыть, она не поддавалась. Он сильно надавил — внизу держала ледяная кромка. Неожиданно с треском дверь открылась, и Марченко оказался в комнате, слабо освещенной керосиновой лампой. В хижине застоялся сладковатый запах. Евгений и Саша лежали поперек шаткого дощатого стола. Рядом стояли три пустых водочных бутылки и пять граненых стопок. Беспробудное пьянство было обычным явлением в одинокой хижине.

Марченко прошаркал по истертому деревянному полу, оставляя за собой спадавший с валенок снег. Ничто не встревожило людей. Марченко пригляделся к тому, как они дышат. Но не заметил, чтобы они вообще дышали. Он подошел ближе и схватил Евгения за шиворот. Тот неожиданно скатился на пол. Марченко сразу понял, в чем дело. Лужа крови растекалась по столу. На горле у каждого виднелись длинные тонкие порезы. Быстрые и четкие — такие генерал видел у водителей, убитых во время налета в Голицыне. Посреди стола лежала тюбетейка. Все ясно. В замеченной им «Волге» приехали трое узбеков. Они пришли в павильон, быстро подладились к Евгению и Саше, используя свои удостоверения КГБ и бутылки с водкой. И вот — результат…

Марченко запаниковал. Он подумал о Тане в ее кресле-качалке. Бросился из павильона, затем пробежал вдоль реки и вверх по крутому обрыву. Все заняло пятнадцать минут. Его гнал страх.

Страх заставил его остановиться у крыльца. Из дома не доносилось ни звука. Возникла ужасающая картина сидящей в кресле Тани с закинутой назад головой, перерезанным, как у Евгения и Саши, горлом и лужей крови на паркетном полу. Марченко рванулся и вбежал, выхватывая «Макаров». В комнате было темно, и угли в камине угасали. Но Таня была там, где ее недавно оставил Марченко. Катастрофы не случилось. Не было лужи крови. Лишь мирно спящая жена и в другой комнате металлический сундучок с двадцатью миллионами.