Робко приблизилась Таня. Она таращилась на кровь, стекающую из распоротого овечьего живота и перерезанного горла на бухарский ковер. Затем жена разрыдалась. За три десятилетия их совместной жизни Таня никогда подобного не испытывала. Виктор Петрович всегда был как бы обычным, похожим на других, мужем, который уезжал на работу и возвращался через Катины ворота с деньгами и вкусной едой в то время, как она хлопотала по дому, следила за семьей. Она всегда считала, что его работа заключается в расследовании различных дел и составлении документов. Действительно скучная работа, но вполне нормальная для стража правопорядка, и она приносила награды и уважение в Центре. И вот сейчас впервые и еще не осознавая этого, Таня столкнулась с тем ужасом, какой царил в действительности у Виктора на работе.

Марченко крепко обнял ее за плечи и тоже глядел как в шоке. Он был также потрясен. Крюк торчал у овцы в глотке. Напряженные вытянутые ноги. И голова с торчащими ушами, а на ней тюбетейка. В качестве визитной карточки.

Глава 28

Марченко достал из шкафа охотничье ружье и патронташ. Затем выключил электричество на первом этаже и приказал Тане сделать то же самое на втором. Не надо, чтобы в доме высвечивалась какая-либо цель для тех, кто, возможно, укрывался снаружи.

Неподалеку горел уличный фонарь, чуть раздвигая темь в комнате. Марченко подставил стремянку, снял с крюка и опустил на пол тяжелую тушу. Затем, преодолевая омерзение, впихнул еще теплые внутренности в брюхо, протащил убитую овцу по паркетному полу, распахнул широкое окно и вытолкнул тушу на открытую террасу. Таня молча вытирала кровавые следы, выжимая тряпку в ведро с водой. Марченко вспотел. Его руки были в крови. Он видел, как чистый снег вокруг туши заливается яркой кровью. Кровь. Всюду кровь.

Где-то в чернильной мгле соснового бора затаился безымянный безликий страх. Генерал это чувствовал. Каким-то образом раджабовская банда сумела обойти наилучшую систему безопасности и охраны, которую партия создала для своих верных служак вокруг этого поселка и других подобных ему.

Виктор Петрович крепко держал «зауэр». Затем быстрым рывком проскочил на веранду, сразу же захлопнув дверь. Было темно, пустынно, тихо. Смертью, кажется, не пахло. Он вспомнил «Волгу», которая стояла у дороги на дачу, когда он возвращался. Затем, уже из дому, он слышал, как машина разворачивалась и отъехала к воротам. Старая Катя впустила чужих, неизвестных в запретную зону. Не разобралась или была соучастницей? Если среди обслуги действительно были предатели, положение Марченко представлялось еще более угрожающим. Генерал мог стать жертвой той же беспощадности, какой сам требовал от людей в «Братстве». Плохо. И страшно.

Управившись с овцой, он вернулся в дом. Таня завесила разбитое окно пледом. Она всхлипывала, раскачиваясь в своем любимом украинском кресле-качалке. Виктору Петровичу, как любому семейному человеку, очень хотелось честно объяснить жене, что же произошло. Но служебная привычка и гангстерская натура понуждали, как всегда, молчать. Жена, которая великолепно готовила пироги и борщ, никогда не поймет, что такое бандитские схватки. И сейчас было бы нечестно впутывать ее в это дело.

Прямой телефон из проходной звонил беспрестанно. Это была, конечно, старая Катя. Семь дней в неделю все двадцать четыре часа она дежурила у въездных ворот, там же, в сторожевой уютной будке, и жила.

— Да, — ответил он, стараясь говорить спокойно.

— «Волга», которая недавно проехала с тремя людьми, — они ваши знакомые? — по-свойски справилась Катя.

Она всегда была начеку. Ворота в поселок находились полностью в ее ведении, и она до конца была предана своему высокому долгу. Она замечала все. Она знала всех. Она была хранительницей безопасности и покоя на самом важном, как она считала, участке охраны здоровья и жизни многих генералов и генеральш, их чад и домочадцев.

— Нет, Катя. Никто из них не был нашим другом или знакомым. А в чем дело? — Марченко было неловко и стыдно, что его голос дрожал и ружье в руке тоже тряслось. Повесить «зауэр» на место он забыл или не решался.

— Они сказали, что они ваши знакомые, — оправдывалась Катя. — Я только была поражена, как мало они у вас пробыли и с какой скоростью умчались. Их заносило на дороге, товарищ генерал.

— Вы запомнили их лица, Катя?

— Не очень. Но они показали пропуск КГБ, — возбужденно и все еще виновато говорила Катя. — Я видела такие удостоверения миллион раз. А в лица не очень вгляделась, грешная, показалось, что свои. Обыкновенные. В форме. Только нерусские. Кожа вроде темная и волосы черные. — Кате нечего больше было сказать. Вполне возможно, что это были узбеки.

— Их удостоверения нового или старого образца? — спросил Марченко, подумав, что эти личности обладали фальшивыми документами, выданными при недавнем обмене кем-то из канцелярии Управления кадров КГБ.

— Я сличила с новым образцом, все вроде в порядке, товарищ генерал.