Читаем Пьесы, памфлеты полностью

Бантер. Конечно. Жаль было бы разделить их. Где они?

Хен. В соседней комнате, сэр. Желающие могут взглянуть. Тащить их сюда невозможно: слишком тяжеловесные; там около трехсот фолиантов.

Бантер. Отложи их. На черта они кому понадобятся, разве что какому-нибудь директору театра. За эти сочинения город уже расплатился.

Хен. Номер седьмой: очень чистая совесть, которую сперва носил судья, а затем епископ!

Миссис Скрин. И все такая же чистая?

Хен. Да. К ней никакая грязь не пристает. Обратите внимание на размер: ее столько, что на все хватит. Не скупитесь, джентльмены: кто ею обладает, тот бедности не знает!

Щеголь. Один шиллинг.

Хен. Фи, сэр! Вам она просто необходима! Будь у вас хоть сколько-нибудь совести, вы бы не назначили такую сумму. Итак, пятьдесят фунтов за совесть!

Бантер. Я б не пожалел пятидесяти фунтов, чтоб от своей собственной избавиться.

Хен. Вижу, джентльмены, вы не желаете ее покупать. Откладываю ее. Номер восьмой: очень значительное количество протекций при дворе! Сто фунтов за все протекции!

Все. Мне! Мне, мистер Хен!

Хен. Сто фунтов за них где хочешь дадут, джентльмены!

Щеголь. Двести фунтов!

Хен. Двести фунтов, двести пятьдесят, триста, триста пятьдесят, четыреста, пятьсот, шестьсот, тысяча! Тысяча фунтов, джентльмены! Кто больше тысячи фунтов за протекции при дворе? Нет никого? (Ударяет молотком.) Мистер Литтлвит.

Бантер. Будь я проклят, если не знаю лавку, где это обойдется дешевле[158]!

Даппер. Черт побери! Вы-таки провели меня, мистер Медли: я не удержался и тоже стал предлагать цены.

Медли. Верный признак того, что это прямо из жизни. Меня бы не удивило, если бы все зрители повскакали с мест и вступили в торг.

Хен. Девятый номер: все кардинальные добродетели! Кто берет кардинальные добродетели, джентльмены?

Джентльмен. Восемнадцать пенсов.

Хен. Восемнадцать пенсов за кардинальные добродетели! Кто больше восемнадцати пенсов? Восемнадцать пенсов за все кардинальные добродетели! Никто больше не дает? Все добродетели, джентльмены, идут за восемнадцать пенсов. (Ударяет молотком.) Ваше имя, сэр?

Джентльмен. Произошла маленькая ошибка, сэр. Мне показалось, вы сказали «кардинальские добродетели». Черт возьми, сэр! Я думал, что сделал выгодную покупку, а у вас тут — терпимость, целомудрие и куча всякой дряни, за которую я не отдал бы и трех фартингов.

Хен. Что ж, отложим их. Номера десятый и одиннадцатый: бездна остроумия и немножечко здравого смысла!

Бантер. Почему вы ставите их вместе? Между ними нет ничего общего.

Хен. Хорошо, в таком случае поставим здравый смысл отдельно. Номер десятый: немножечко здравого смысла! Уверяю вас, джентльмены, отличный товар. Кто назначит цену?

Медли. Обратите внимание, мистер Сурвит, как он ни хорош, никто в нем не нуждается. Красноречивое молчание, как сказал бы великий писатель. Заметьте: никто против него не возражает, но никто, — его и не требует. Каждый думает, что уже обладает этим качеством.

Хен. Отложим здравый смысл. Я оставлю его себе. Номер двенадцатый!

_{Барабанный бой.}

Сурвит. Что такое? Что сейчас будет, мистер Медли?

Медли. Сейчас, сэр, перед вами разыграют одну шутку.

_{Входит джентльмен; он смеется. За сценой кричат «ура».}

Бантер. Что такое?

Джентльмен. Вот так потеха! Животики надорвешь! Пистоль[159] помешался: вообразил себя важною персоной и шагает по улицам под барабан и скрипки.

Бантер. Господи!.. Пойду взгляну на это представление. (Уходит.)

Все. И я! И я!

_{Уходят.}

Хен. Зачем же мне оставаться, раз все ушли?

Даппер. Мистер Сурвит, пойдемте и мы.

Медли. Если ваша светлость подождет, пока сменят декорации, Пистоль сам предстанет перед вами.

Сурвит. Не переигрываете ли вы с этой шуткой?

Медли. Ручаюсь, мы и вполовину не переигрываем против того, как он переигрывает свои роли. Впрочем, я хочу, чтобы публика оценила его по достоинству не в качестве актера, а в качестве министра.

Сурвит. Министра?..