Читаем Пьесы, памфлеты полностью

Миссис Скрин. Уж не намерены ли вы, мистер Бантер, отвадить всякого, кто не имеет к тому особой надобности, ходить куда ему нравится? Ведь вы не запретите людям посещать ассамблеи или маскарады, если они не собираются играть, танцевать или заводить интрижки? Позволите им ходить в оперу, если у них нет слуха, в театр — если у них нет вкуса, и в церковь — если они неверующие?

_{Входит Хен, раскланиваясь.}

Миссис Скрин. Ах, дорогой мистер Хен, как я рада, что вы пришли! Вы сегодня так опоздали!

Хен. Я уже на помосте, сударыня. Надеюсь, дамы остались довольны каталогом?

Миссис Скрин. Кое-что подойдет, только бы вы не мешкали со своим молотком.

Бантер. Мальчик, подай каталог.

Хен(на помосте). Милостивые государи и государыни, я готов побожиться, этот аукцион удовлетворит каждого. Из всех аукционов, какие я только имел честь проводить, — этот единственный в своем роде. Среди выставленного имеются уникальные ценности. Каталог раритетов, собранных неустанными трудами прославленного знатока Питера Хамдрама, эсквайра[154], и назначенных к продаже на аукционе Христофора Хена в понедельник двадцать первого марта, открывается номером первым. Леди и джентльмены, номер первый: в высшей степени любопытный остаток политической честности. Кто берет, джентльмены? Из него выйдет превосходный плащ: можете убедиться — на обе стороны одинаков, выворачивайте сколько душе угодно. Внимание, начинаем! Пять фунтов за этот редкий отрез. Смею вас уверить, несколько великих людей сшили себе платье ко дню рождения из этого же куска. Век будет носиться, никогда не сносится. Цена пять фунтов! Кто больше за этот любопытный кусок политической честности? Пять фунтов! Больше никто? (Ударяет молотком.) Лорд Боф-Сайдс. Номер второй: тончайшего сукна патриотизм! Кто берет? Десять фунтов за весь патриотизм!

1-й придворный. Я не стал бы носить его, если бы мне еще приплатили тысячу.

Хен. Сэр, уверяю вас, многие джентльмены носят его при дворе. С изнанки он совсем не такой, как с лица.

1-й придворный. Это запрещенный товар, сэр. За него недолго угодить в Вестминстер-холл. Я ни за что не рискну его надеть.

Хен. Вы путаете его со старым патриотизмом, а между ними нет ничего общего, кроме покроя. Ах, сэр, большая разница в материале! Но я ведь не предлагаю носить его в городе, сэр; он годится только для деревни. Зато подумайте, джентльмены, как будет он вам к лицу на выборах! Начинаем! Пять фунтов! Одна гинея?! Отложим патриотизм в сторону.

Бантер. Лучше припрячьте его: когда-нибудь он опять может войти в моду.

Хен. Номер третий: три грана скромности. Учтите, сударыни, этот товар ныне очень редок.

Миссис Скрин. Да и к тому же совсем вышел из моды, мистер Хен.

Хен. Прошу прощения, сударыня: это настоящая французская скромность; ни при каких обстоятельствах не меняет цвета. Полкроны за всю скромность! Неужели среди присутствующих нет ни одной особы, которая нуждалась бы в скромности?

1-я дама. Простите, сэр, какова она с виду? Никак не разгляжу на таком расстоянии.

Хен. Ее не разглядишь даже вблизи, сударыня. Это превосходная пудра, помогающая сохранить естественный цвет лица.

Миссис Скрин. Но вы, кажется, сказали, будто она настоящая французская и не меняет цвета кожи?

Хен. Совершенно справедливо, сударыня, не меняет. Однако она очень помогает краснеть, прикрывшись веером. Хороша также под маской на маскараде. Как? Никому не требуется? Ладно, отложим скромность в сторону. Номер четвертый: бутылка храбрости. Принадлежала некогда подполковнику Эзекилю Пипкину — олдермену, торговавшему сальными свечами. Как, разве нет здесь ни одного офицера городского ополчения? Она может пригодиться и армейскому офицеру, в мирное время. И даже в военное, джентльмены! Уходя из армии, всякий продает ее за наличные[155].

1-й офицер. Полная она? Трещины нет?

Хен. Что вы, сэр, целехонька, хоть и побывала во многих сражениях в Тотхил-фильдс[156]. Больше скажу: после смерти олдермена она принимала участие в одной или двух кампаниях в Хайд-парке[157]. Ее содержимое никогда не иссякнет, пока вы на родине, но стоит вам попасть в чужую страну, как оно немедленно испарится.

1-й офицер. Черт возьми, храбрости мне не занимать! А впрочем, излишек не повредит. Три шиллинга!

Хен. Три шиллинга за бутылку храбрости!

1-й щеголь. Четыре!

Бантер. Зачем она вам?

1-й щеголь. Я не для себя; меня просила одна дама.

1-й офицер. Пять шиллингов!

Хен. Пять шиллингов! Пять шиллингов за всю храбрость! Кто больше пяти шиллингов? (Ударяет молотком.) Ваше имя, сэр?

1-й офицер. Макдональд О'Тандер.

Хен. Номера пятый и шестой: все остроумие, недавно принадлежавшее мистеру Хью Пантомиму, сочинителю театральных увеселений, и мистеру Вильяму Гузквилу, автору политических статей в защиту правительства. Может быть, пустить их вместе?