Читаем Пьесы полностью

Пьесы

_{Улица перед домом любовницы Лечера.}

_{Входят Лечер и Эйлет, по-прежнему переодетая мальчиком.}

Лечер

Ты молодец!

Эйлет

За что хвала такая?Я только до крыльца его донесИ крикнул слуг. Те на него воззрились,А я уверил их, что с ним припадок —Падучей, вероятно; что егоИз жалости я дотащил до дома.Они уж и трясли его, и терли,И водку лили в рот ему, — молчит!В постель его перенести велел я, —Они снесли и чуть не задушилиПодушками, перинами и прочим.А так как я вне подозрений был,Решил я ждать, покуда он проснется

Лечер

Отлично.

Эйлет

Вижу, наш судья зевает,Потягивается... Сказал я слугам,Чтоб объяснять ему не торопились,Как он попал домой. Открыв глаза,Он слуг, дрожа, созвал и рассказал им,Что было в эту ночь ему виденье,Совлекшее его с пути нечестья.Те изумились, но смолчали. Он жеРаспространяться стал о том, как сладкоСпокойная благоухает совесть;Прощенья попросил у них за то,Что нелегко им служба доставалась;Достать велел им окорок холодный,И крепким пивом вдоволь угощаться,И потчевать соседей; обещалРаскупорить все спрятанные вина;Поклялся щедро нищим подавать,Повысить вдвое жалованье слугам,И двери распахнуть для всех несчастных.

Лечер

А слуги что?

Эйлет

Не смели рта раскрыть,Но горячо благодарили богаЗа это чудотворное виденье,Христианином сделавшее скрягу.В разгар восторгов я покинул их,Велев молиться и как можно лучшеУхаживать за стариком, чтоб онЗа старое не принялся.

Лечер

Довольно.Кто там идет? А, тот из звонарей,Что кучером у леди служит. Прячься!

_{Прячутся. Входит Тоби, закутанный в рогожу; в руках у него подушечка для коленопреклонений в церкви.}

Тоби

Купите рогожу на постель, купите рогожу! — Хотел бы я очутиться сейчас среди моих лошадок, в довольстве да сытости! Мы разделили между собой весь скарб, что был в дому у сторожа: один взял себе меховую полость и стал похож на ирландца; второй — одеяло, и уподобился побирушке; камзолом третьему послужили простыни, а если он подвяжется постельным шнуром, то и вовсе за носильщика сойдет. На мою же долю не осталось ничего, кроме подушечки для молитвы да рогожи; прикроюсь-ка ею и притворюсь торговцем — глядишь, и доберусь домой. Черт бы побрал колокольный звон на слух! Если меня еще раз поймают на эту удочку, я сам соглашусь встать к позорному столбу. По мне, лучше потерять уши, чем одежду. Щеголять без нее — мода не по погоде: у меня вот-вот лихорадка начнется.