Читаем Пестрые истории полностью

В одиннадцать лет она уже замужем{На самом деле она была только помолвлена. — Прим. ред.}. У нее законный супруг; отец выдал ее за одного испанского идальго. Тогда это было так: возраст не имел никакого значения, семейный интерес надевал обручальное колечко даже на не совсем еще развившиеся девичьи пальчики.

До настоящего брака дело не дошло. На следующий год кардинал Родриго передумал и брак самостийно расторг, а дочь, которой пошел всего тринадцатый год, отдал другому знатному юноше шестнадцати лет от роду. И этот брак остался номинальным. Перед кардиналом замаячил соблазн папского престола, испанские связи упали в цене, и через год он не преминул самовластно расторгнуть и этот брачный союз.

Год 1492, 11 августа. Кардинала Родриго Борджиа избирают папой римским. Он принимает имя Александра VI.

Что верно, то верно, — безнравственнее человека еще не было на папском престоле, но все-таки великий ум и острое политическое чутье у него отнять нельзя. В те времена в Италии три могущественных государства держали друг друга в страхе: на севере — герцогство Миланское и Венецианская республика, на юге — Неаполитанское королевство. В то же время множество мелких государей — Перуджи, Урбино, Песаро, Равенны, Модены, Болоньи и т. д. — устраивали вечные междоусобные смуты. В голове папы Александра сложился широкомасштабный план — изгнать карликовых тиранов и в самом сердце начисто выметенной Италии основать большое, единое государство, самой своей мощью поддерживающее порядок. Естественно, под скипетром Борджиа. В государи предполагался Цезарь, а перед Лукрецией стояла задача посредством заключения брака подключить к планам семейства Борджиа какое-нибудь соседнее государство.

На этот раз выбор пал на Милан. В женихи присмотрели Джованни Сфорца, сына герцога Песаро, одного из представителей могущественного семейства Сфорца. Правда, он тоже был зачат не в брачной постели, но в те времена это не имело никакого значения; при малых дворах Италии кишмя кишело законнорожденных и побочных ребятишек, и особой разницы между ними не делалось.

Год 1493, 12 июня. Пышная свадьба Лукреции и Джованни Сфорца в Ватикане. Невесте 13 лет, жениху 26. Большое торжество. Ну как же, замуж выходит дочь самого папы римского! Стефано Инфессура, секретарь римского сената, в своем ценнейшем дневнике, дошедшем до нас{На самом деле она была только помолвлена. — Прим. ред.}, описывает подробности этих празднеств. После церемонии бракосочетания большой прием в Ватикане, там присутствовали все главные официальные лица и, между прочим, сто пятьдесят знатных дам. Рыцарственный папа велел наполнить сто пятьдесят серебряных чашечек конфетками и высыпать их дамам за корсаж. Получили ли они в подарок и чашечки — того Инфессура не сообщает, но добавляет: «И это во славу всемогущего Господа и Римской Церкви!»

Вечером свадебный пир в Ватикане. Председательствовал папа, за столом кардиналы и знать, общество украшали прекрасные юные дамы. Среди них была и Теодорина, одна из семи незаконнорожденных детей папы Инокентия VIII, а также известная своей красотой Джулия Фарнезе, тогдашняя любовница папы. После пиршества общество развлекали пьесой непристойного содержания.

Все это рассказывает Инфессура, не я.

Словом, весело текла жизнь в Ватикане среди прекрасных женщин, в то же время пресловутой буллой папы Инокентия VIII тысячами посылали на костер гнусных ведьм, водившихся с дьяволом.

Семнадцатый год шел Лукреции, когда в Ватикане опять подули иные ветры. Колесо политики опять провернулось, союз с семьей Сфорца больше был не нужен, Джованни стал лишним, надо было от него избавиться. На этот раз желательным представлялся союз с родней неаполитанского короля.

Джованни, однако, заупрямился и не захотел разводиться. Тогда папа созвал специальную комиссию, которая, обсудив дело, заявила, что этот брак надо считать недействительным.

Основание: брак физически не был осуществлен.

Лукреция, услышав о таком решении, громко смеялась. С нею вместе хохотала вся Италия, исключая, разумеется, мужа, оскорбленного в своей мужской чести. Первым делом, возмущенный, он помчался в Милан за помощью к своему родичу, герцогу Лодовико Моро. От него, однако, он получил лишь очень странный совет — привести доказательства своих мужских способностей перед комиссией из папских посланцев и доверенных лиц. Конечно, это не представлялось выполнимым, а от иной помощи миланская родня воздержалась. И тут случилось неожиданное: изгнанный и затравленный муж сломался и почел за благо дать письменное подтверждение, что супружеских отношений между ним и его женой не было.