Читаем Пестрые истории полностью

В том же счете содержится и еще одна достопримечательность — пять пар домашних туфель. Справедливости ради надо признать, что к домашнему халату розового цвета он не мог надевать сапоги со шпорами, и все же в моей голове не укладывается, зачем ему понадобилось украшать домашнюю обувь белого, голубого, желтого, серого и розового цветов еще и розовыми бантами? Каждый бант стоил двадцать форинтов.

А остальное? Шелковая вакханалия и цветовое роскошество требовали от маэстро глубоко залезать к себе же в карман. Среди писем радужных оттенков постоянно чернеют грубые денежные вопросы: сколько форинтов или талеров посылает или не посылает маэстро в Вену фрейлейн Берте. Общая сумма многажды цитируемого мною счета составляет 3 010 форинтов!

Хочу рассказать еще об одном письме из Мюнхена, датированном 1 апреля 1865 года, то есть написанном незадолго до тамошней премьеры «Тристана и Изольды». Из него хитровато выглядывают любопытные секреты туалета: атласные кальсоны, белые на розовой подкладке и розовые на белой подкладке.

Остальные письма по большей части посланы из Люцерна, где в этот период в голове маэстро уже вырисовывались героические образы «Кольца Нибелунга».

Полагаю, почитателей Рихарда Вагнера заинтересует необычное противоречие: каким образом он в розовом оборчатом халате и в домашних туфлях с розовыми бантами и рюшками мог мечтать о блеске меча Нотунга, полете валькирий, топоте копыт коня Вотана?

Лукреция Борджиа

В истории нет другой такой женщины, вокруг которой вихрем кружилось бы столько сплетен, как вокруг этой золотоволосой блондинки, дочери Александра Борджиа (папы римского Александра VI).

После ее смерти вырвавшаяся на свободу ненависть к семейству Борджиа сделала ее новой Мессалиной, кровосмесительным чудовищем. Но потом пришли светлые ученые голо-вы п, счистив грязную корку наговоров, постарались показать ее такой, какой она была на самом деле. Но и тут не обошлось без преувеличений — очищенный образ был так отполирован, что из него сотворили чуть ли не ангела небесного. Наконец снова сыскался писатель, который присоединил ее жизнеописание к списку преступлений семейства Борджиа и снова обмазал счищенной было грязью{Наиболее серьезная и достоверная работа на эту тему — книга Фердинанда Грегоровиуса (Ferdinand Gregorovius. Lucrczia Borgia. 1874). Большой знаток эпохи Возрождения, он не поленился объехать все места. где только ни жила или ни побывала Лукреция. Он перерыл архивы Рима, Песаро, Сполето, Феррары и т. д., свои разыскания он открыл читателю в жанре исторического портрета.

Его данными и фактами воспользовался француз Функ-Брентано, чтобы изобразить Лукрецию невинном, вечно улыбающемся, этакой смирной овечкой, которая волей-неволей стала жертвой, орудием в политике отца и старшего брата Чезаре. Книга так и называется: «Лукреция Борджиа, жертва истории».

Итальянец Д. Портильотти тоже не представил новых фактов, просто обратил факты, приводимые Грегоровиусом, на свои лад пх трактуя, на этот раз против Лукреции (нем. пер. G. Portigliotti. Die Familie Borgia. Stuttgart, 1922).

Новые факты о жизни Лукреции в Ферраре разыскал Уильям Гилберт и представил в своем труде: William Gilbert. “Lucrezia Borgia, duchesse of Ferrara, a biography illustrated with rare and unpublished documents”. London, 1869.}.

Думаю, будет лучше привести читателю факты биографии Лукреции, так ему будет легче ориентироваться в густых зарослях кривотолков.

Папа Александр VI, когда еще его звали Родриго Борджиа (1431–1503, папа 1492–1503), совсем не смущался своим кардинальским саном и держал любовниц.

По описаниям это был очень красивый мужчина, весьма представительной наружности и обаятельных манер. Долее всего он питал привязанность к красавице Ваноцце деи Каттанеи, у него даже было четверо детей от нее, среди них Лукреция и черной памяти Цезарь (Чезаре).

Лукреция родилась 18 апреля 1480 года в Риме. Тогда кардиналу Родриго было 49 лет. Дочь свою он воспитывал так, как было принято воспитывать девочек в знатных семьях в эпоху Возрождения, готовя ее к блестящей жизни. Она учила французский, испанский, даже древнегреческий и латынь, кроме того, училась музицировать, слагать стихи и рисовать. Войдя в девический возраст, расцвела; считается, что Пинтуриккио{Пинтуриккио (наст, имя Бетто ди Бьяджо, ок. 1454–1513) — итальянский живописец, ведущий исторический художник Умбрийской школы. Вместе с Перуджино создавал фрески Сикстинской капеллы (1481). Другие работы: декорации для дворца Борджиа в Ватикане (1492–1494), роспись Сиенского кафедрального собора (1503–1508). — Прим. ред.} писал с нее образ святой Екатерины на фреске в Ватикане. В ее лице нет ничего демонического: милое, приятное девичье лицо, воистину, созданное скорее улыбаться, чем быть погруженным в молитву. Ниспадающим на плечи золотым дождем волос, кстати сказать, она скорее обязана парикмахерскому искусству, потому что от отца-испанца и матери-итальянки могла унаследовать только темный цвет волос.