Читаем Пестрые истории полностью

Пестрые истории

Рассказывает Альберик и о воротах на тот свет. Это жерло глубокой пещеры, отвратительный запах исходит из нее, стережет ее чудовищная змея, прикованная цепью. Перед ней становятся в ряд прибывающие грешники. Змея заглатывает их, точно мух, и горящими искрами выплевывает в жерло пещеры.

Странствие Альберика имеет и вторую часть. Святой Петр как хранитель ключей от рая показал ему и рай. Конечно, он не провел его в рай через ворота, а только позволил заглянуть через стену. Читатель уже в нетерпении хоть что-нибудь узнать и о тамошней жизни, однако тут фантазия Альберику изменяет. В своем затруднении он ничего умнее не может сказать, кроме того, что ему, видите ли, запретили рассказывать, что он здесь видел.

Что же касается обвинений, обрушенных на голову великого Данте, скажу следующее: очень возможно, что он был знаком с монашескими фантазиями по поводу ада, в руки ему, возможно, попали и видения Альберика. Каково их влияние на поэта? Как на скульптора влияет материал, когда его рука создает шедевр[94].

Военные слухи и небылицы

Бюффон[95], выдающийся естествоиспытатель XVIII века, сравнивал человеческое общество с миром животных. Результат этого сравнения для нас, людей, был неблагоприятен.

«Человек мог бы проживать жизнь счастливо, и все же какое-то неистовство заставляет его брать оружие на свое несчастье и сражаться на свою погибель. Все свои силы оборачивает он против самого себя, его цель — уничтожение себе подобных и тем самым разрушение самого себя. Когда же упоение боевой славой рассеивается, печально обводит он взором картину общего разрушения, в коем выкопана могила и его собственному счастью».

В том много правды, но, конечно, не вся.

Вместо этого толкования я приведу несколько перетолков, зародившихся в грохоте оружия. Они из тех, что говорят нам: малые причины тоже могут вызвать большие войны. В действительности же ничтожные причины могут иметь некоторое отношение к началу войн, как искра, попавшая в пороховую бочку: взрывается-то не искра, а порох. В пустую бочку можно кидать и горящие факелы, большой беды из того не станет.

Ухо капитана Дженкинса

Роберт Дженкинс был капитаном торгового судна, которое ходило под парусами между Ямайкой и испанской Америкой. 16 марта 1739 года, представ перед английским парламентом, он предъявил завернутое в вату ухо. Свое собственное ухо. Печальную историю его утраты он изложил так: сторожевые испанских берегов безо всякой на то причины его арестовали, учинили допрос с пристрастием, одно ухо отрезали и в таком обезображенном виде отпустили.

При вести о столь варварском преступлении в Англии поднялось всеобщее негодование. В лице капитана была унижена вся Англия. Общественное мнение требовало сатисфакции. Правительство уступило и в октябре 1739 года объявило войну Испании.

Хорошее дело национальная гордость, которая за одно отрезанное английское ухо громыхнула пушками в уши другой национальности.

Но только дело обстояло вовсе не так.

Английские суда вели не обычную торговлю, а занимались куда более доходным делом — контрабандой. Испанцы знали об этом и были начеку, они усилили досмотр английских судов, останавливая их в открытом море и обыскивая. Операция эта проводилась не по международным правилам, а соответственно испанскому темпераменту; непрестанно приходившие вести об этом, и без уха капитана Дженкинса, возмущали английское общественное мнение. Правительство, отстаивая интересы Англии, уже давно готовилось к войне, а ухо Дженкинса пришлось кстати, как повод для популяризации этой войны.

По правде сказать, история с этим ухом довольно туманна. Капитан носил его не где положено, а в коробке с ватой, стало быть, его без сомнения где-то отрезали. Только совсем необязательно, что это произошло незаконным путем; более того, злые языки утверждали, что капитан где-то совершил нехороший проступок, за что был выставлен к позорному столбу, а его историческое ухо отсек палач.