Читаем Пестрые истории полностью

Совершенная драма ужасов. Однако я вынужден оспорить здесь приоритет Бонфиния. Ее древнейший источник — книга монаха-бенедиктинца Павла Диакона[91] «История лангобардов». Он написал ее в конце VII века, она имела огромный успех: до нас дошло сто рукописных экземпляров, один имеется в Государственной библиотеке нм. Сечени.

Чтобы развести густо замешенное в заголовке Балкан, расскажу: Альбоин, король лангобардов, ввязался в войну с гепидами и победил их, в решающей битве собственноручно заколол короля гепидов Кунимунда. Дело было правое — во всех героических сказаниях, стихотворных и в прозе, каждый военачальник был обязан зарубить супротивного вождя. Но уже в нарушение рыцарских обычаев Альбоин из черепа поверженного врага сделал кубок и много пил из него на пиршествах. Он дал также яркий образчик феодальной морали тем, что взял в жены дочь убитого им врага, Розамунду, хоть и против ее воли.

Мораль феодалов! Однажды на пиру в Вероне король Альбоин, прихлебывая вино из памятного кубка и будучи сильно в подпитии, велел принести вина королеве и приказал ей чокнуться с отчим черепом. От этой бесчеловечной, грубой выходки вскипела кровь королевы, и теперь все ее помыслы были о мести.

Альбоин должен умереть! Но она, слабая женщина, неспособна убить. Тут нужен мужчина. Был у Альбоина оруженосец по имени Гельмек, она вскружила ему голову непонятно какими обещаниями. У верного оруженосца не было каких-то особых моральных препон, только он не ощущал в себе достаточно силы, чтобы в одиночку справиться с закаленным в битвах бойцом. Пусть королева попробует договориться с силачом Передео, он, может, и возьмется. Розамунда обратилась к нему, но у того возникли нравственные сомнения: убить короля…

Тогда в дело пошла женская хитрость.

Она знала, что у Передео любовная связь с одной из ее придворных дам, и он по ночам хаживает к ней. Удалив под каким-то предлогом девушку из ее комнаты, она сама улеглась в ее постель. Передео пришел и, это уж совсем непонятно, не смог различить женщин. Спохватился он поздно, только когда сама Розамунда открылась ему и объяснила, в какую ловушку он попал. Выбор был не велик: либо король казнит его как нарушителя брачных уз, либо он сам убьет короля.

Передео решился на второе. Как-то после полудня, когда Альбоин прилег поспать, Розамунда привязала его меч к изголовью и подала знак своим наемникам. Те ворвались в покой, король вскочил было, схватившись за меч, да не смог обнажить его, убийцы покончили с ним.

Месть Розамунды свершилась.

Итальянские романисты должны с почтением воздавать памяти отца Павла, потому что своей идеей обмена женщин он дал благодатный материал для их щекотливых сюжетов.

Встреча в чистилище

Древняя Англии тоже имела своего Геродота, и он тоже был монахом-бенедиктинецем, англичанин Беда[92], кого позже стали величать Достопочтенным. И он это заслужил своей поистине великой ученостью. Философия, математика, физика, астрономия, география, история, лингвистика, риторика, поэтика и, естественно, теология — все это умещалось в его голове. Его называли самым ученым человеком своей эпохи; он написал около сорока книг, составивших настоящую энциклопедию тогдашней науки.

Главным произведением, обессмертившим его имя на родине, была древняя история Англии. В пятом томе своего труда он сообщает об одном чуде, которое, по его мнению, вполне достойно занять место в одном ряду с чудесами библейскими.

Один нортумберлендец по имени Дрительм скончался, его положили в гроб. Однако ночью он неожиданно сел в своем гробу, отчего все остававшиеся при покойном в ужасе разбежались, все, кроме его жены. «Не пугайся, — сказал он ей, — я не был мнимым покойником, я и в самом деле умер, только мне позволили вернуться и пожить еще немного, конечно, совсем по-другому, чем до сих пор».

Потом он поделил свое имение между членами семьи, остальное роздал бедным, стал отшельником, постился, усмиряя плоть, и возносил молитвы к Богу. Проделывал и такое: в половодье садился в ледяной поток и распевал псалмы. Когда его спросили, зачем он настолько уж валяет дурака, отвечал: